— Создать международную организацию по контролю над передачей данных, — говорит Том Говард.

— И вы зовете ее Черный Кабинет? — спрашивает Дуг.

— Это название появилось в рассылке Тайных Обожателей, — сообщает Кантрелл.

— Зачем создавать ее сейчас? — задумчиво произносит Рэнди.

— Потому что Крипта скоро заработает, и они это знают.

— Они наложили полные штаны от страха, что не смогут собирать налоги, если все будут пользоваться такими системами, — объясняет Дугу Том.

— Тайные Обожатели всю последнюю неделю обсуждали это в Интернете и наезд на «Ордо» восприняли очень болезненно.

— Ясно, — говорит Рэнди. — Я гадал, чего народ так быстро сбежался с ружьями и еще более странными хреновинами. — Он уже вскрыл ноутбук и отсоединил жесткий диск.

— Вы отклонились от повестки дня, — напоминает Дуг, проводя промасленной ветошью по винтовочному стволу. — Вопрос, держит вас Дантист за яйца или только за стриженые чубчики? И этот вопрос вращается главным образом вокруг меня, грешного, верно?

— Да! — с излишним жаром откликается Рэнди. Ему отчаянно хочется сменить тему. Вся эпопея Кеплер-«Эпифит»-«Семпер марин» сама по себе достаточно тягостна; Рэнди злит публика, для которой это — стычка в войне за судьбы Свободного Мира, предварительный раунд Апокалипсиса. Он нормально относился к тому, что Ави повернут на Холокосте, пока холокосты были чем-то давно прошедшим и умозрительным; ему абсолютно не улыбается самому участвовать в вооруженном конфликте. Надо было остаться в Сиэтле. Но он не остался, и теперь все, что в его силах, — свести разговор к простым и понятным вещам вроде золотых слитков.

— Чтобы выиграть иск, Дантист должен доказать, что мы нашли лодку при съемке под кабель, верно?

— Верно, — отвечает Кантрелл прежде, чем Рэнди успевает сказать, что все не так просто.

— Ну, я полжизни болтаюсь в этих краях и могу засвидетельствовать, что нашел ее раньше. Хрен этот стервец докажет, что я вру, — говорит Дуг.

— Эндрю Лоуб — его адвокат — ушлый малый и наверняка предусмотрел такую возможность. Он не станет вызывать тебя в суд. — говорит Рэнди, привинчивая свой винчестер на место старого.

— Отлично. В таком случае у него есть лишь косвенная улика — близость лодки к коридору, в котором производилась съемка. — Что подразумевает корреляцию, — вставляет Кантрелл.

— Не так она и близко, — говорит Дуг, — я довольно сильно закосил в сторону.

— У меня дурные новости, — сообщает Рэнди. — Во-первых, это гражданский иск, и достаточно косвенных улик. Во-вторых, я звонил Ави из самолета и узнал, что Эндрю Лоуб подает второй иск, о нарушении контракта.

— Какого еще к черту контракта? — спрашивает Дуг.

— Эндрю предусмотрел все, что ты сейчас сказал, — объясняет Рэнди. — Он по-прежнему не знает, где лодка, но если она окажется в милях и милях от трассы кабеля, он заявит, что ты, расширяя коридор в поисках клада, рисковал деньгами Дантиста, и, значит, Кеплеру причитается его доля.

— Чего ради Дантисту тянуть меня в суд? — спрашивает Дуг.

— Тогда он сможет на тебя нажать, чтобы ты свидетельствовал против «Эпифита». Золото останется тебе и станет ущербом. Ссылаясь на него, Кеплер завладеет «Эпифитом».

— Вот черт! — восклицает Дуг. — Хрен он от меня дождется.

— Знаю, — говорит Рэнди, — но когда он это поймет, то просто сменит тактику и подаст другой иск.

Дуг начинает:

— Так что теперь, сложить лапки…

— Я к тому, что мы не можем сражаться с Дантистом на его территории, то есть в суде, как Вьетконг не мог бы дать генеральное сражении армии США на открытой местности. Самое лучшее — незаметно поднять золото, пока Дантист не доказал, что оно было.

Дуг возмущен.

— Рэнди, ты пробовал плыть с золотым слитком в руке?

— Должны быть способы. Сверхмалые подводные лодки или что-нибудь в таком роде.

Дуг хохочет и, из милосердия, решает замять вопрос о сверхмалых подводных лодках.

— Предположим, это возможно. И что я буду с ним делать? В банк положить или потратить на что-нибудь нельзя — иначе у вашего Эндрю Лоуба будет косвенная улика, что я нашел бешеные бабки. Выходит, я должен до конца жизни сидеть на этом золоте, чтобы спасти вас от иска.