Проходили дни, и особист перестал отслеживать каждое его движение в сторону туннеля. Алексею от тоски иногда хотелось даже устроить какую-нибудь провокацию, хотя снова иметь дело с гневом Виктора Петровича он опасался. Часто накатывали приступы слабости, а отлежаться не удавалось. Ельцов был недоволен таким медленным досмотром, сделать ничего не мог, пытался разоблачить симулянта с помощью врача, но показания градусника не врали. Алексей терпел головную боль и высокую температуру, лишь бы кому-нибудь не пришло в голову снова его обследовать или отправить в карантин с подозрением на чуму.

Сначала удивляло отсутствие Ульяны, которая по вечерам обязательно старалась оказаться где-то поблизости, чтобы хоть парой слов с ним обменяться и хихикнуть над очередной шуткой. Ни разу за весь день девушка не появлялась. Зато когда появилась, сделала вид, будто и вовсе с Алексеем не знакома. Тот принял новые правила, наблюдал, пока не заметил какое-то ехидство в лице особиста. Ничего хорошего это значить не могло.

Но зря Алексей подозревал серьезные неприятности, вечером Уля с извиняющимся видом решила всё объяснить.

–  Лёш... Коля мой друг, и если я буду с тобой все время разговаривать, он обидится.

–  Друг?
– переспросил Алексей, едва сдерживая смех.
– А если ты будешь разговаривать с ним, то обидишь меня?

Жертва этой диалектики и раньше не знала, что сказать, а теперь запуталась вовсе. Хотелось помочь ей, но посмотреть на дальнейшие мучения было намного интереснее. Даже обнаружившийся конкурент не пробудил азарта, Ульяна не поднимала голову, не оправдывалась, видно считая, что нет ей оправдания за интерес к двум мужчинам сразу. Назвать Николая мужчиной язык не поворачивался, пареньку едва исполнилось восемнадцать. Судя по тому, что и юная Улька пропадала весь день на каких-то работах, тут бездельничать никому не приходилось. Долгое молчание Алексея насторожило девушку, она осторожно заглядывала ему в глаза снизу вверх.

–  Лёш, мы просто с Колей еще со школы дружим.

–  Я понимаю, - пока разговор не перешел на тему прошлых увлечений самого Алексея, об этом девушки любят спрашивать, нужно было срочно принять меры.
– Покажи мне подвалы, если можно. Ты же должна знать все лазейки?

Конечно, она знала, и пришлось долго идти за ней вслед по коридорам, чтобы не упустить возможности получше изучить лабиринт. Дрезины попадали в цех по наклонным ходам с проложенными на полу рельсами, а после ремонта их тем же путем закатывали обратно в метро. Насколько Алексей помнил высотку наверху, ему не показали и половины заново освоенного людьми пространства. Ульяна ничего не говорила о том, что подвалы завалило при взрывах бомб. Значит, недоступны они по другой причине. Только допуска не имеет даже дочь первого секретаря, что уж говорить о ее неблагонадежном спутнике?

Алексей не удивился осуждающему взгляду начальства. Этого он и ждал, когда утром повязывал на голову кусок ткани, старательно подворачивая оборванные края. Надоело ловить на себе жалостливые взгляды, он не привык, что кто-то смотрит на него, как на калеку, а шрамы вызывали именно жалость, и ничего уже сделать нельзя.

–  Сними. Сидишь как чучело в этой бабьей косынке!

–  Знаете, Виктор Петрович, а в таком аспекте я и не подумал...

–  Сними и выбрось, - тон не допускал возражений и негодчинения.

–  Что за забота вдруг?
– Алексей все же убрал с глаз предмет недовольства.
– Мне кажется, вы все время надеетесь, что кто-то из проезжающих здесь людей меня узнает... Кто-то подскажет вам, кто я и что я.

Улыбка, довольная и в то же время издевательская, расплывалась на лице особиста.

–  Правильно догадался. Иначе ты никогда не оказался бы здесь, потому что такую тварь лучше прятать. Сделай одолжение, засунь свой государственный умище подальше и делай то, что требуется. Пока я не потребовал чего-нибудь еще.

На угрожающее «еще» даже у Алексея фантазии не хватило, но переспрашивать он не стал. Тем более, он заметил за широкой колонной громко щебечущую стайку девушек, и интерес сразу переключился на более приятный объект. Даже группу объектов. Среди них разглядел и Ульяну, которая осторожно осмотрелась и, не найдя Николая, решилась ненадолго отстать от подруг и подойти поближе.

–  Привет!

–  Ты почему ногу волочишь? Случилось что?

–  Да ерунда, сапог соскакивает, - она наклонилась и потянула сапог с ноги, из голенища вылез хвост размотанной портянки.
– Сейчас...

–  Давай помогу...
– Алексей опустился на одно колено, поставив Улю перед собой, и пытался развернуть замысловато скатанный тряпочный рулон.
– Улька, ты ноги мыть не пробовала? Говорят, полезно иногда...

–  Лёш, да это просто сапог старый!

Загнув голенище сапога, чтобы не отвлекал, Алексей снял скособочившуюся тряпку. Самому когда-то пришлось несколько лет носить подобный шедевр, потому что детской и подростковой обуви в бункере не было, а вот армейских сапог всех размеров - навалом. Поэтому он, привычно перевернув застиранную портянку, расположил на уголке девчоночью стопу. Заворачивать не спешил... Красивая округлая голень в ладонях была теплой, но прямо на глазах покрывалась гусиной кожей мурашек. Алексей рисковал получить пяткой в лоб за непристойные домогательства и все-таки не мог упустить возможность растянуть подольше этот скромный социалистический стриптиз, приподняв штанину ее рабочего комбинезона еще повыше, поглаживая пальцами ямку под коленом.