Лирика
вернуться

Блок Александр Александрович
Шрифт:

3 июня 1907

«В голодной и больной неволе…»

В голодной и больной неволеИ день не в день, и год не в год.Когда же всколосится поле,Вздохнет униженный народ?Что лето, шелестят во мраке,То выпрямляясь, то клонясьВсю ночь под тайным ветром, злаки:Пора цветенья началась.Народ – венец земного цвета,Краса и радость всем цветам:Не миновать Господня летаБлагоприятного – и нам.

15 февраля 1909

«Не спят, не помнят, не торгуют…»

Не спят, не помнят, не торгуют.Над черным городом, как стон,Стоит, терзая ночь глухую,Торжественный пасхальный звон.Над человеческим созданьем,Которое он в землю вбил,Над смрадом, смертью и страданьемТрезвонят до потери сил…Над мировою чепухою;Над всем, чему нельзя помочь;Звонят над шубкой меховою,В которой ты была в ту ночь [61] .

61

Над шубкой меховою, в которой ты была в ту ночь – воспоминание об объяснении с Л. Д. Менделеевой в ночь с 7 на 8 ноября 1902 г.

30 марта 1909

Ревель

«О, как смеялись вы над нами…» [62]

О, как смеялись вы над нами,Как ненавидели вы насЗа то, что тихими стихамиМы громко обличили вас!Но мы – все те же. Мы, поэты,За вас, о вас тоскуем вновь,Храня священную любовь,Твердя старинные обеты…И так же прост наш тихий храм,Мы на стенах читаем сроки…Так смейтесь, и не верьте нам,И не читайте наши строкиО том, что под землей струиПоют, о том, что бродят светы…Но помни Тютчева заветы:Молчи, скрывайся и таиИ чувства и мечты свои…

62

Заключительные строки – из стихотворения Ф. Тютчева «Silentium!» («Молчание!»).

Январь 1911

«Я – Гамлет. Холодеет кровь…»

Я – Г'aмлет. Холодеет кровь,Когда плетет коварство сети,И в сердце – первая любовьЖива – к единственной на свете.Тебя, Офелию мою,Увел далеко жизни холод,И гибну, принц, в родном краю,Клинком отравленным заколот.

6 февраля 1914

«Так. Буря этих лет прошла…»

Так. Буря этих лет прошла.Мужик поплелся бороздоюСырой и черной. Надо мноюОпять звенят весны крыла…И страшно, и легко, и больно;Опять весна мне шепчет: встань…И я целую богомольноЕе невидимую ткань…И сердце бьется слишком скоро,И слишком молодеет кровь,Когда за тучкой легкоперойСквозит мне первая любовь…Забудь, забудь о страшном мире,Взмахни крылом, лети туда…Нет, не один я был на пире!Нет, не забуду никогда!

14 февраля 1909

«Да. Так велит мне вдохновенье…»

Да, так велит мне вдохновенье:Моя свободная мечтаВсе льнет туда, где униженье,Где грязь, и мрак, и нищета.И я люблю сей мир ужасный:За ним сквозит мне мир иной,Обетованный и прекрасный,И человечески простой.И если ты не жнешь, не сеешь,Коль ты «так просто – человек»,То чт'o ты знаешь? Что ты смеешьСудить в безумный этот век?Ты был когда-нибудь униженБолезнью, голодом, нуждой?Ты видел ли детей в Париже?Иль нищих на мосту зимой? —На непроглядный ужас жизниОткрой скорей, открой глаза,Пока великая грозаВсе не смела в твоей отчизне,И пусть разит твой гордый гневНе тех, кто тащит жизни бремя…Иной и злое сеял семя,Но не бесплоден был посев…Он прав хоть тем, что жизни этойРумяна жирные отверг,Что, как пугливый крот, от светаЗарылся в землю, там померк,Всю жизнь жестоко ненавидяИ проклиная этот свет,Пускай грядущего не видя,Дням настоящим молвив: Нет!

Сентябрь 1911

«Земное сердце стынет вновь…»

Земное сердце стынет вновь,Но стужу я встречаю грудью.Храню я к людям на безлюдьиНеразделенную любовь.Но за любовью – преет гнев,Растет презренье и желаньеЧитать в глазах мужей и девПечать забвенья иль избранья.Пускай зовут: Забудь, поэт!Вернись в красивые уюты!Нет! Лучше сгинуть в стуже лютой!Уюта – нет. Покоя – нет.

1911 – 6 февраля 1914

«В огне и холоде тревог…»

В огне и холоде тревог —Так жизнь пройдет. Запомним оба,Что встретиться судил нам БогВ час искупительный – у гроба.Я верю: новый век взойдетСредь всех несчастных поколений.Недаром славит каждый родСмертельно оскорбленный гений.И все, как он, оскорбленыВ своих сердцах, в своих певучих.И всем – священный меч войныСверкает в неизбежных тучах.Пусть день далек – у нас все те жЗаветы юношам и девам:Презенье созревает гневом.А зрелость гнева – есть мятеж.Разыгрывайте жизнь, как фант.Сердца поэтов чутко внемлют,В их беспокойстве – воли дремлют;Так точно – черный бриллиантСпит сном неведомым и странным,В очарованьи бездыханном,Среди глубоких недр, – покаВ горах не запоет кирка.