— Кумудини! О Кумудини! — закричал У-бабу, увидев меня, и упал к моим ногам. — Не покидай меня!

— Пойдем отсюда, диди! — притворившись рассерженной, воскликнула Камини. — Этому человеку нужна какая-то Кумудини, а не ты!

— Диди? Кто это, Диди? — взволнованно спросил мой супруг.

— Индира — вот кто! — сердито пояснила девушка. — Никогда не слыхали этого имени?

Тут шалунья задула светильник и, схватив меня за руку, потащила за собой. Мы бежали со всех ног. Муж мой, немного придя в себя, побежал за нами. Однако дороги он не знал, споткнулся в темноте о порог и едва не упал, но мы оказались рядом и успели поддержать его.

— Мы видьядхари, — шепнула ему Камини, — и охраняем тебя.

После этого мы втащили моего бедного супруга в мою спальню, где было светло.

— Что же это такое? — воскликнул он, увидев нас обеих. — Это Камини, а это Кумудини!

— Эх ты, бедняга! И как при такой смекалке ты еще ухитряешься зарабатывать деньги! — возмутилась моя сестра. — Из земли их выкапываешь, что ли? Это же не Кумудини, а Индира! Индира! Индира! Твоя жена! Неужели ты не узнал своей жены?!

Вне себя от радости, муж схватил нас обеих в объятия. А Камини в шутку закатила ему пощечину и выскользнула из комнаты.

Трудно передать словами, какой это был счастливый день. В доме царило оживление. В тот вечер Камини и У-бабу раз сто затевали спор, и мой супруг всегда оказывался побежденным.

Я рассказала мужу все, что мне пришлось пережить после того, как я попала к разбойникам. От меня он узнал, как Шубхашини и Ромон-бабу сговорились вызвать его в Калькутту.

— Зачем же понадобилось столько времени меня дурачить, заставлять ездить туда и обратно! — обиженно сказал муж.

Но я объяснила ему причины, побудившие нас так поступить, и он согласился, что мы были правы. А Камини сказала:

— Диди, конечно, виновата, но только в том, что так быстро открыла тебе всю правду. А будешь капризничать, мы совсем от тебя откажемся. И откуда только такая спесь берется, ведь у мужчин нет иного выхода, как подчиняться нам!

— Я раньше этого не понимал, — оправдывался мой муж. — Разве женщин разгадаешь сразу!

— Бог не наградил тебя этой способностью! Видел ты когда-нибудь джатру [34] , в которой поется:

Тут я не выдержала и расхохоталась.

— Не сердись на меня, — сказал смущенный У-бабу. — А в награду за песню возьми этот бетель.

— Диди! А у него, оказывается, есть смекалка! — воскликнула Камини.

— Неужто?

— Правда! Он оставил себе целую корзину бетеля, а мне дал одну связку. Разве это не смекалка! Пусть время от времени берет прах от твоих ног, — может, тогда рука его станет более щедрой.

— Разве я допущу, чтобы он склонялся к моим ногам! Ведь он мой властелин, мой бог, — возразила я.

— Когда он успел стать богом? — возмутилась Камини. — Ежели муж считается для жены богом, — значит, для тебя все это время он был лишь полубогом.

— Он стал богом, когда исчезла его видьядхари.

— Он старался удержать видью [35] , и не смог. Лучше и не пытайся, дорогой мой, — обратилась Камини к моему мужу. — Та наука хороша, которой овладеешь [36] !

— Камини, это уж слишком! — попыталась я унять сестру. — Так ты в конце концов обвинишь его в воровстве и мошенничестве.

— А разве моя в этом вина? Когда господин зять служил в комиссариате, он воровал. Да и на других службах прославился мошенничеством.

— «Говори, дитя, слова в устах ребенка нектар», — ответил мой муж санскритским изречением.

— Если ты будешь обижать видьядхари, то потеряешь разум. А я позову мать, — сказала Камини, дурачась и подставляя к словам санскритские окончания.

И как раз в эту минуту сестру позвала мать.

— Знаете, зачем мама звала меня? — возвратясь, сообщила Камини. — Вы останетесь еще на два дня! А не согласитесь — силой заставят.

Мы с мужем переглянулись.

— Что это вы переглядываетесь?