Он, сам того не замечая, сутулился все сильнее, и клыки начали выступать изо рта. Немногочисленные прохожие, встречаясь с ним взглядом, поспешно отводили глаза и прибавляли шагу.

Неожиданно Арчи остановился. Конечно, убить священника было очень соблазнительно. Но если об этом узнает Пашка, шансов на то, что он присоединится к стае, практически не останется. Хуже того, и Игорь, узнав о смерти священника, может вновь засомневаться. А ведь Игоря надо еще из больницы вытащить. Нет, убивать священника не стоит. Пока не стоит.

Лучше хорошенько припугнуть. Чтобы отстал от мальчишек и не мешал их превращению.

Тем более что спасти их он все равно не сможет. Да, он помог Пашке продержаться в человеческом облике до утра. Но в следующий раз этот фокус не удастся. Для того, чтобы остаться человеком, нужна воля, а воля оборотня без Королевской трапезы слабеет.

Арчи ухмыльнулся.

Никакие молитвы и бдения не спасут щенков от их судьбы. Для оборотня есть только один способ снова стать человеком, но ни один из стаи Арчи этим способом не воспользовался. И не воспользуется, покуда Арчи жив.

А жить он собирался еще долго, что бы там ни говорил Сеятель.

Арчи замер перед приоткрытыми церковными дверями и принюхался. Удушливый аромат ладана забивал все остальные запахи, но главное он смог учуять. Поп был в церкви. И он был один.

Арчи проскользнул в душный полумрак и аккуратно притворил изнутри тяжелую деревянную дверь.

Еще один долгий день наконец-то подошел к концу. Прошла вечерня. Закончился молебен. Бабушки, без устали поддерживавшие в церкви порядок, получив благословение, удалились небольшой стайкой. Распрощался и ушел диакон, отец Михаил, — субтильный молодой человек с неожиданно мощным голосом.

Отец Владимир остался в церкви один. С раннего утра он мечтал, как, закончив все свои труды, вернется домой и ляжет спать. Ляжет непременно пораньше. Но после полудня сонливость отступила, и теперь отец Владимир опасался, что ему опять не удастся загнать себя в постель раньше полуночи. Вообще-то он привык спать мало — привычка для священника естественная, но бессонная ночь полнолуния выбила его из колеи.

«Главное, поужинать и сразу спать. И никаких книжек». — Вчера он до половины первого просидел над лекциями митрополита Антония Сурожского и опасался, что сегодня ситуация повторится.

Он уже переоделся в гражданское платье, но уходить медлил. Церковь нравилась ему такой — тихой, полутемной, с таинственно мерцающими огоньками лампад. Он прошелся вдоль иконостаса, слегка касаясь пальцами старого дерева, вдыхая едва ощутимый запах благовоний и воска.

Скрипнула дверь. Отец Владимир обернулся, отдернув руку:

— Я уже закрываю.

Вошедший молчал. Священник пригляделся, но смог рассмотреть лишь темный силуэт.

Каблуки неизвестного звонко застучали по каменному полу, а затем прозвучал насмешливый голос:

— Не торопись, поп.

Незнакомец медленно шел в сторону алтаря. У отца Владимира засосало под ложечкой. Он ощутил угрозу в голосе незнакомца. И зло, исходящее от него.

— Кто вы?

— Это неважно, поп.

— Чего вы хотите?

— Я пришел дать тебе один совет. — Незнакомец оказался прямо перед алтарем, лицом к лицу с отцом Владимиром. Хотя священник и стоял на возвышении, его лицо находилось на одном уровне с лицом пришедшего. А тот продолжил:

— Недавно к тебе приходил за советом один мальчик. Его зовут Павлик. И ты предложил ему провести ночь в церкви. Это была ошибка, поп. Большая ошибка.

«Это не человек, это демон. И он набрался наглости прийти в церковь!»

— Именем господа нашего Иисуса Христа… — Голос отца Владимира сорвался, но он кашлянул и продолжил: — Я приказываю тебе — уйди из Божьего Дома!

Незнакомец замер. А потом схватил отца Владимира за грудки и рванул к себе. Священник подивился силе его рук. Теперь их лица оказались совсем рядом. Пришелец заговорил тихо, почти ласково, но в голосе явственно слышалась смерть:

— Оставь свои фокусы для призраков. Так вот, если я узнаю, что ты пытался встретиться с этим мальчишкой, а я непременно узнаю, если ты это сделаешь, я убью тебя. Обещаю. Ты меня понял?

Отец Владимир судорожно кивнул:

— Хорошо.

Глаза незнакомца полыхнули зловещей желтизной. Он отшвырнул от себя отца Владимира. Тот споткнулся о ступеньку и с грохотом рухнул в алтарь, срывая с петель царские врата. В глазах помутилось — на затылок пришелся сильный удар.

Незнакомец поднялся на амвон и с презрением посмотрел на корчащегося на полу в тщетных попытках встать священника. Потом плюнул ему в лицо:

— Я чую твой страх, поп, и боишься ты не напрасно. Запомни мои слова. А чтобы ты запомнил получше, мои друзья проводят тебя до метро. Теперь мне пора.