Теплая кровь оросила его запястья.

Рыба, казалось, отпрыгнула назад.

Карса бросился за ней, обхватив ногами в области плавников. Рыба дернулась, но не смогла высвободиться из крепкого захвата.

Теблор перевернул меч, глубоко вонзая в брюхо.

Вода вдруг наполнилась кровью и желчью. Тело рыбины обмякло, потянуло Карсу под воду. Он вытащил меч из раны и, погружаясь, засунул туда руку. Ухватился за бедро Борруга — комок израненной плоти — и зацепил кость.

Касра тянул низменника, облитого жгучей белесой слизью, пока не вытащил его на поверхность воды.

Торвальд что-то кричал. Обернувшись, Теблор увидел, что дарудж стоит в воде по пояс, машет руками. За ним Силгар и Дамиск выбирались на отлогий берег.

Таща за собой Борруга, Карса двинулся к ним. Дюжина гребков — и ноги ударились о песчаное дно. Он встал, поднял Борруга за ногу. Еще миг — и он оказался на пляже.

Люди уже плюхнулись на песок, тяжело дыша.

Бросив труп, Карса постоял, принюхиваясь к знойному, сухому воздуху. За полосой заваленного ракушками пляжа виднелись густые кустарники. Зуд и писк насекомых, тихий шелест — это кто-то мелкий крадется по сухим водорослям.

Торвальд подполз поближе. — Карса, этот тип мертв. Он был мертв, когда акула схватила его…

— Так это была акула. Малазанские моряки рассказывали об акулах…

— Карса, когда она кого-то глотает, ты за ним не идешь. Ему все равно конец.

— Он был под моим попечением, — рявкнул Карса. — Акула на него не имела прав, мертвого или живого.

Силгар стоял в нескольких шагах. Услышав слова Карсы, он визгливо засмеялся. — Из брюха акулы — на поживу чайкам и крабам! Нет сомнения, жалкий дух Борруга благодарен тебе, Теблор!

— Я доставил низменника, — отвечал Карса, — и возвращаю его под твое руководство, рабовладелец. Хочешь оставить его чайкам и крабам? Решать тебе. — Он снова поглядел на темное море, но не заметил и следа акулы.

— Мне никто не поверит, — пробормотал Торвальд.

— Не поверит чему, Торвальд Ном?

— Ох, я вообразил себя стариком, через годы и годы. Сижу в баре Язвы и рассказываю нашу историю. Я видел все своими глазами — и то не могу поверить. Ты был по пояс в воде и все же выхватил меч. Похоже, иметь четыре легких — это здорово. И все же… — Он покачал головой.

Карса пожал плечами: — Сомы были хуже. Ненавижу сомов.

— Предлагаю, — крикнул Силгар, — немного поспать. На заре мы узнаем все, что можно узнать о местности. А пока возблагодарим Маэла за то, что живы.

— Извини, — ответил Торвальд, — но я лучше возблагодарю упрямого воина — Теблора, чем какого-то морского бога.

— Тогда ты выбрал ложную веру, — пробурчал, отворачиваясь, рабовладелец.

Торвальд осторожно встал. — Карса, — пробормотал он, — тебе следует знать, что избранным зверем Маэла является акула. Не сомневаюсь в одном: Силгар молился воистину жарко, когда ты был в море.

— Не важно, — отмахнулся Карса. Он глубоко вздохнул пахнущий джунглями воздух, медленно выдохнул. — Я на суше, я свободен, и я пойду вдоль берега, чтобы насладиться новой страной.

— Тогда я с тобой. Я верю, что увиденный свет был справ отсюда, чуть выше берега. Давай исследуем.

— Как скажешь, Торвальд Ном.

Они пошли по берегу.

— Карса, у Дамиска и Силгара не двоих ни одного кусочка чести. В отличие от меня. Маленький кусочек, но он все же есть. Поэтому спасибо тебе.

— Мы спасали жизни друг друга, Торвальд Ном, и я рад называть тебя другом и думать о тебе как о воине. Не теблорском воине, конечно, но все-таки…

Дарудж надолго замолк. Они давно потеряли из вида Дамиска с Силгаром. Берег стал более обрывистым; обглоданные волнами бледные камни покрылись корнями более высоко расположенных зарослей. Разрыв в тучах послал вниз звездный свет, отразившийся от почти неподвижной воды, что была по левую руку. Песок уступил место гладкому, но волнистому камню.

Торвальд коснулся руки Карсы, указав вверх по склону. — Там, — шепнул он.

Теблор тихо хмыкнул. Приземистая грубая башня торчала из путаницы кустов. Над квадратом стен нависала плоская крыша, а сами стены нависали над искореженными черными валунами. В верхней части виднелось треугольное окошко; из-за тусклой слюды сочился желтоватый свет.

Вниз вела узкая тропка. В пяти шагах лежали остатки рыбачьей лодки — торчащие шпангоуты обмотали водоросли, запятнал птичий помет.

— Нанесем визит? — предложил Торвальд.