– Расклад такой, – сказал Гусак. – Или ты все рассказываешь и я оставляю тебя жить. Или я по одному режу твоих детей, пока ты не заговоришь. Начну с младшенького.

– Не надо, – сказала Маша, понимая бессмысленность этой просьбы.

– Хорошо, – удовлетворенно произнес Гусак. – Говорить по-человечески ты не разучилась. Теперь проверим твою память. Ну-ка припомни, что ты мне в прошлую нашу встречу наврала? Зачем в Мезень ехала?

– Я не знаю, – вздохнула Маша. – Честно, не знаю. Муж умер. Он, возможно, знал. А ему брат велел сюда ехать. Он военный. Успел позвонить, пока связь работала.

– Верно, – сказал Гусак. – Не забыла. Только нет в этой Мезени ни-че-го. Я тут все обшарил. Пусто! Забытая богом дыра на краю света… Говори, зачем сюда ехали!

– Я правду сказала, – Маша развела руками. – Правду! Могу чем угодно поклясться…

Громыхая тяжелыми ботинками, вернулся конвоир, впустил детей в комнату. Костя вошел первый, увидел маму, сразу бросился к ней. Маша подхватила его, усадила на колени, обняла крепко-крепко. Анжела и Андрей в комнату входили как в клетку к тигру, держались за руки.

– Допустим, я готов в это поверить, – сказал Гусак и, открыв ящик стола, вытащил из него большой складной нож. – Но мне нужно нечто большее, чем твои голословные утверждения.

Он медленно раскрыл нож и положил его перед собой на столешницу. Улыбнулся Косте, поманил его пальцем:

– Хочешь конфетку, малыш? Иди ко мне.

Мальчик посмотрел на маму, нахмурился. Она погладила его по голове. Сказала:

– Оставь их в покое, Алексей. Ты же, кажется, неплохой человек был. И во что превратился?

Он поморщился:

– Вот только морали мне не читай. Я в пятом классе дворовую жучку веревкой задавил за то, что она мне колесо велика обоссала. Не был я никогда хорошим и не стремился им стать. А уж после того, что случилось… У тебя есть только один способ как-то на меня повлиять: рассказать мне правду.

– Но я правду тебе говорю.

– Это плохая правда. Неправильная.

– Но у меня нет другой!

Он резко вскочил, выдернул Костю из Машиных рук. Мальчик закричал, и Гусак ладонью закрыл ему рот. Маша, сжав кулаки, видела, как ребенок начинает задыхаться. Она попыталась встать, но ее схватили за плечи, усадили на место, несильно шлепнули по затылку.

– Я скажу! – закричала она. – Скажу! Все скажу!

Хватка Гусака чуть ослабла. Костя смог сделал вдох, лицо его чуть порозовело.

– Говори!

– Ты знаешь не все. Я просто не успела тебе рассказать.

– Хорошее начало. – Он позволил ей взять Костю. На ребенка ему было плевать, он просто хотел, чтобы тот перестал кричать – а успокоить его могла только мать.

– Я действительно не знаю, ради чего мы сюда приехали, – сказала Маша, прижимая к себе Костю. – Но был назван точный срок – первое октября. Мы должны были прибыть сюда к этой дате. Видимо, в этот день что-то произойдет.

Гусак задумчиво подергал себя за губу, пристально глядя на пленницу.

– Мне хочется тебе верить… Правда… Но один раз ты меня уже обманула. Помнишь сказку про то, как мальчик кричал: «Волки! Волки!», и все к нему бежали, а когда волки появились по-настоящему, никто на его крик не пришел?..

Костя приподнял голову, внимательно слушая Гусака. Эту сказку он знал – мама часто рассказывала ее.

– Я подожду до первого числа, – решил Гусак. – Осталось недолго. И моли Бога, чтобы хоть что-то произошло, а иначе…

Он не стал договаривать. Да и не нужно было.

– Кстати! – вспомнил Гусак. – Не спросил тебя сразу, хотя надо было: где этот твой Коля? У меня с ним личные счеты!

– Он утонул, – сказала Маша. – Недавно. На переправе. Сделал плот, чтобы перевезти машины, и вместе со своей «Нивой» ушел на дно.

– Жаль, если так, – сказал Гусак. – Легко отделался.

Маленький Костя потянул маму за рукав. Она наклонилась к нему:

– Что, сынок?

– Мама, – тихонько, но так, что услышали все, сказал он. – А почему ты обманываешь про дядю Колю? Он же не утонул?

Маша испуганно взглянула на Гусака. Тот встретил ее взгляд и усмехнулся – только зубы показал.

– Волки! – коротко выкрикнул он, еще больше напугав детей. – Волки!

Ближе к ночи в землянке появились еще два человека. Гостя они встретили неприветливо, с испугом. И даже Юркин пересказ о том, как Коля сбежал от гусаковских, заклеив рот главарю, не произвел на них впечатления. Выгонять они его, впрочем, не решились. И даже кое в чем помогли: рассказали о планах Гусака, о его делах, об охране.