– Досталось?

Мужик кивнул.

– Борг послал?

– Откуда знаешь? – Мужик уставился на Илью здоровым глазом.

– Знаю, раз спрашиваю. И часто тебя так?

– В первый раз.

– Думаю – не в последний, – усмехнулся Илья. – Веди к волхву.

– Никак не можно! Я тебя не знаю, случись – ты самый главный кат!

«Катом» на Руси называли палачей, тех, кто пытает, выбивает признания.

– Разве я похож на ката? Веди, не то сам тебе кости переломаю.

Мужик поежился: судя по грозному виду Ильи, тот вполне мог исполнить свое обещание. Он покорно засеменил, шмыгая разбитым носом. Долго петлял по переулкам и наконец привел Илью на Неревский конец. Город был большой и делился на концы, или слободы, в основном – по профессиональному признаку: кузнецы, кожевенники, торговцы, гончары.

У одного из домов мужик остановился:

– Сам иди.

– А вдруг лжу баешь? Нет уж, ты впереди.

Мужик смело отворил калитку.

Из-за угла избы вышел человек – обличьем воин, но в цивильной одежде. Однако выправка видна была, на поясе нож боевой.

Увидев побитого мужика, он удивился:

– Кто это тебя так? Ты? – и указал пальцем на Илью.

– На торгу. А энтот выручил меня, а потом пристал: веди, дескать, к волхву, не то кости переломаю.

Илья не стал ждать, когда к нему подступятся с расспросами.

– Я Ратибор, слуга Макоши. Борг мне нужен.

– Слыхал о тебе. Идем.

Воин привел Илью в избу. Потолки и притолока в ней были низкими, и Илье пришлось склониться.

В центре комнаты стоял стол, на нем лежала кучка куриных потрохов. У стола стоял волхв. Наверное – волхвовал, поскольку вид имел недовольный – от дела оторвали. Но, увидев Илью, улыбнулся:

– Я тебя еще вчера ждал.

– Пурга мела, два дня пережидать пришлось. Потом волки на обоз напали.

– О том ведаю. Знакомьтесь, Ратибор, воин славный. А это Кир, воин опытный и умелый. Думаю, вы подружитесь. Ты где обустроился?

– На постоялом дворе. На вывеске – три калача, недалеко от городских ворот.

– Знаю, – кивнул волхв. – Ты запоминай, Кир, через два дня выступаем. Не скрою, силы малы. Да лиха беда начало, полагаю – примкнут к нам людишки с помощью богов.

– Может быть, силы малы, потому что сторонников старой веры в Новгороде мало? – спросил Илья. – Как бы не сорвалось.

– Мне лучше знать, – отрезал волхв, – твое дело – меч в руках держать.

– Было бы велено, – склонил голову Илья. – Всем доброго здоровья. Мыслю – оно нам пригодится. – И вышел.

Ох, зря Борг затеялся с Новгородом. Город свободолюбивый, жители в большинстве своем в православную веру перешли. Не понравится им мятеж, и дружины не понадобятся, сами бока язычникам намнут. Есть ведь другие города, подальше от Киева, откуда христианство на Русь пришло. Не получилось с Суздалем, так Белоозеро есть, Галич, Устюг, Тверь, Юрьев, Углич. Чем дальше от княжеских столиц, тем слабее позиции христианской церкви и сильнее влияние старой веры. Неужели волхв понять этого не может? И наверняка волхву старые боги подсказывают – та же Макошь или Перун, Даждьбог или Сварог. В голове мелькнула оговорка Макоши о сребролюбии Борга – не в этом ли причина выбора города для мятежа? Суздаль красив и богат, однако Новгород еще краше и богаче, на водных путях стоит, на самом перекрестке их: на юг – Днепр, на восток – Волга и Китай. А ведь, пожалуй, что-то в этом есть! Борг ведь отдал ему Марью, буквально с жертвенного камня снял – за серебряную гривну.

До вечера Илья колесил по Господину Великому Новгороду, изучал город. Да не как турист – как воин. Где церкви, где площади, ворота городские, пути отхода в случае неудачи. Город был незнакомым, и надо было все запомнить. В случае вооруженного столкновения делать это будет некогда, мгновенные решения принимать надо будет.

Так он вышел к причалу. По случаю зимы он был пуст. Поодаль, на земле, на подпорках, суда торговые стоят, сезона дожидаясь. Но выход к причалам – вполне вероятный путь отхода в случае неудачи. После слов Макоши о том, что волхва надо спасать – даже силу применив, в удачу восстания Илья уже не верил. Только в голове мысль билась: если Макошь неудачу предвидит, почему волхва от выступления не отговорит? Неудачный мятеж – это жертвы, это раненые, это раскол среди жителей. Или богам это угодно? По принципу «разделяй и властвуй»? А еще вариант: богиня, а за нею и пантеон древних богов прощупать каждый город хотят – много ли сторонников? Случись удача в каком-нибудь городе, значит – это знак, что территорию языческой веры расширять надо, а для этого знать важно, где приверженцев много. В селах и деревнях, в отдаленных городах они есть, но что решает село? В чьих руках столицы княжеств, тот и правит. И опять же: если сторонники язычества власть захватят, то только религиозную. Военные силы, деньги – все в руках князей, а они в стороне не останутся, поскольку понимают: православие – та основа, которая объединяет разные племена в княжества, а из княжеств создает единое государство. И пусть не все великие князья это осознают, но они держатся за власть и с другими княжествами воюют. А понимание это скоро придет, тот же Владимир Мономах или Иван Калита из их числа. Тем более что на Руси повелось – народ сплачивает внешний враг, сильная угроза со стороны.

Волхвов еще много на Руси осталось, и сторонники язычества среди жителей есть, но князья их как угрозу устоев не рассматривали.

Илья участвовал уже во второй попытке мятежа и ясно видел плохую его организованность. Если уж выступать, так всем волхвам во всех городах и селах одновременно. Такой мятеж князьям сложно подавить будет, невозможно воевать с народом – пусть и с его частью. Да и сил княжеских дружин не хватит, а ополчение они вооружать побоятся, поскольку ополчение – это народ и может повернуть копья не в ту сторону.

Илья хоть и не стратег, не воевода, а ошибки волхва видел. Мало того, что он сребролюбец, так ведь наверняка и тщеславен. Хочет победить в мятеже и славой победителя ни с кем не поделиться. Потому Илья других волхвов ни в Суздале, ни в Новгороде не видел. Фюрер, блин!

К вечеру он устал и слегка продрог. Да и неудивительно, почти весь день на улице.

В трапезной его встретил Бокуня:

– Забыл? Посидеть славно мы сегодня собрались! За мой счет, заметь.

Кто был бы против? Но ведь, сколько ни сиди за столом, в два раза больше не съешь и не выпьешь, организм не примет. Поэтому Бокуня сильно мошной не рисковал.