– И о чем же ты хотел поговорить? Про мои дела ты уже спрашивал. А все остальное знаешь даже лучше меня.

– Ну в твою душу я заглянуть не могу. Расскажи, что у тебя там сейчас творится? Я вижу, как ты смотришь на этого Роджера. Он тебе нравится? Что насчет свадьбы?

– Ты же обещал без иронии, – хмуро ответила Даша. – Ну он неплохой парень. И он мне нравится. Что дальше? Мы в рабстве, в безвыходном положении. Как можно думать о чем-то таком в подобное время? У меня и без того проблем хватает.

– Ну предположим, ты на свободе. Предположим! Также представим, что у тебя есть выбор – жить долго и счастливо с Виктором либо же провести остаток жизни с Роджером. Что ты выберешь, крошка?

– Это провокационный вопрос. Виктор же мне как… как друг, ты знаешь. К тому же я как-то пробовала ему намекнуть, что мы могли бы стать больше, чем просто друзьями. Он намеков даже не заметил. А Роджер… мне кажется, он влюблен в меня по уши. Еще бы – я ведь спасла его от смерти как-никак.

– Почти ответила. Продолжай, у тебя получится.

– Ну не знаю я! Даже если отбросить все нависшие над нами проблемы, рабство, ведьмаков на хвосте и твои шуточки, то… не знаю. Виктор мне правда как друг. Я его люблю, но не так, как можно любить своего мужчину. Понимаешь? А Роджер, наверное, как бы это сказать… ну… если вот подумать, то… наверняка…

– Сложно признаться, да? – подмигнул Лагош. – Особенно самой себе. Мне определенно нравятся твои душевные метания. Продолжай! Интересно, что потом из этого выльется.

– Ты точно не человек, – покачала головой Даша. – Ты – чудовище.

– А ты просто мертвая старуха, умершая на операционном столе, без друзей и родственников, на похороны которой твое государство выделило денег меньше, чем хватило на гроб. И на похороны твои никто не пришел. Никто. Так что для обездоленного и абсолютно одинокого старческого трупа ты еще хорошо отделалась. Советую тебе впредь быть более благодарной.

– Я и благодарна тебе, но… давай закончим этот разговор? Просто верни меня обратно. А то меня наверняка уже до смерти избили, пытаясь привести в чувство.

– Как пожелаешь, – пожал плечами Лагош. – Но учти, что любой разговор со мной может стать для тебя последним. Ничего не хочешь у меня спросить напоследок? Или высказаться по какому-нибудь интересному поводу?

Девушка задумалась. О чем можно еще спросить у этого вездесущего создания? О судьбе Виктора Лагош не расскажет. Будущего не поведает. Прошлое уже не так важно.

– Нет. Мне нечего у тебя спрашивать. Отправь меня обратно.

– Твое дело, малышка. Удачного вечера!

Лагош низко поклонился, и все вокруг потемнело. Сквозь пелену сновидения Даша услышала чей-то пронзительный голос над своим ухом, мгновенно пробудилась и открыла глаза. Над нею нависла Джинна’ри, дочь хозяина. Девочка была явно обеспокоена тем, что ее любимая игрушка лежит, не двигается, не отвечает и не хочет играть.

– Что… где…

– Чаепить! Пить чай! – на авельонском сказала Джинна’ри. За последнее время она выучила несколько основных команд для Даши, чтобы та их сразу понимала и безукоризненно выполняла.

– Ох, тебе лишь бы чай пить, – пробурчала девушка, поднимаясь на локтях. Присев, она потрогала себя за ушибленную голову и осмотрелась: кажется, охранник принес ее сразу в комнату Джинна'ри.

– Чай пить! Пить чай!

– Наливай, – махнула рукой Даша. – Я пока умоюсь, хорошо?

– Да-да! Пить! Чаепить!

Умывальня находилась прямо в комнате у девчонки – напротив окна, из которого открывался вид на весь двор. Умывшись и вытершись мягким детским полотенцем, девушка мельком взглянула сквозь решетчатые ставни и непроизвольно ойкнула: там, на арене, против одного-единственного Роджера дрались сразу трое па’вухарренов. Вооруженные пепельники то и дело окружали и загоняли безоружного наемника в угол, но тот каждый раз успешно уходил от очередной атаки и сам наносил несколько ударов кулаками и ногами. Не особо успешно, если учесть, что времени на сами удары оставалось совсем немного – от силы секунда-две. Так продолжалось около минуты, пока Джинна’ри рывком за плечо не оттащила свою игрушку от окна и не усадила за маленький столик, вокруг которого на табуретах уже умостились остальные куклы. Сам же ребенок занял главный стульчик со спинкой и с важным видом стал разливать всем по кружкам грязную холодную воду.

– Пей чай! Чаепить! Да!

– Пить, пить, – обреченно кивнула Даша, отхлебывая дурно пахнущую жижу и с огромным усилием воли совершая глоток. – Спасибо за заботу и доброту, милая девочка.

Девушка сделала еще пару глотков и добавила:

– Убить бы тебя, мелкая избалованная сволочь. Однажды я вырву твой хребет и засуну тебе в…

– Чай! Ты должна пить чай!

– Да-да, малышка. Я пью…

Роджер увернулся от очередного удара мечом наотмашь и нырнул под руку пепельника. Сделал противнику подсечку, схватился за его ладонь, вывернул ее под неестественным углом – и оружие теперь оказалось в руках наемника. Один па’вухаррен был выведен из строя. Осталось двое.