Также удалось побывать на музыкальном представлении уже других артистов, вовсе не бродячих, а вполне оседлых и уже давно себя зарекомендовавших. Шестеро пепельников пели и играли в большом помещении для танцев. Почти все они извлекали из небольших барабанов медитативную ритмичную мелодию, а пара других подыгрывала на инструментах, отдаленно напоминающих гитары. Пели, а точнее, напевали все. Вокруг музыкантов собралась довольно большая толпа желающих «оторваться» по полной, и даже Джамаф принял участие во всеобщей вакханалии, которая казалась Виктору хоть и милой, но все-таки довольно варварской: после танцев было традицией выбрать себе случайного партнера из толпы и под светом костров и ревом зрителей бить друг другу лица до посинения.

Заночевали все в той же таверне, сняв там небольшую комнатушку на чердаке. Отшельник почти сразу уснул, чем предварительно посоветовал заняться и своему ученику, но Виктор, хоть и одобрительно кивнул, спать все-таки не лег. Мрачные мысли занимали его голову и мешали отдыхать. Только сейчас иномирец задумался о том, что будет, если он проиграет завтрашний бой. Даша останется рабыней навсегда? До конца своей жизни? Что станет с Джамафом и какую ставку этот полукровка сделал на своего бойца?

Виктор решил, что надо думать лишь о том, о чем он в силах позаботиться. В данный момент – только о предстоящем бое с чемпионом дома Краммов. Нужно сосредоточиться на предстоящем сражении и отбросить все лишнее: прошлую жизнь с воспоминаниями о ней, бега от герцогских прихвостней, Джамафа с его гостеприимством, утрату феникса Чарли и даже Дашу.

Хотя о последнем пункте забывать было все-таки очень тяжело. Ведь все делалось именно ради этой девушки. Именно ради нее Виктор вновь рискует жизнью, свободой – да всем, что у него есть. И совсем не потому, что она его родич по миру. Совсем не потому, что она относилась к нему так долго с почти материнской заботой. А потому что он был в нее влюблен. Он осознал это спустя столько времени, когда стало уже поздно для какого-либо развития отношений. Но все это еще можно было вернуть, считал иномирец. Надо только сосредоточиться на поединке, одержать победу, убежать из ханства, а дальше идти куда глаза глядят и делать то, что заблагорассудится. В разумных пределах, разумеется.

Как Крамм и обещал, со следующего дня начались усиленные тренировки. Эманой сражался с Роджером с утра и до самого вечера, пока Даша, волнуясь и переживая за своего спутника, глядела за всеми этими боями с высоты балкона. Тренировки прекращались два раза в неделю, когда наемнику, по мнению хозяина, требовался усиленный отдых.

Кормить стали еще лучше. Даша была вне себя от радости, потому что она наконец могла предаться блаженному чревоугодию, о котором так долго мечтала. Большую часть еды употребляла именно она; Роджер же, наблюдая за почти анорексичной худобой боевой подруги, всегда отдавал ей часть своей порции, и меньше чем за месяц на лице Даши вновь стали видны милые щечки, чему наемник радовался даже сильнее, чем своим успехам на тренировках.

Эманой хоть и считался лучшим воином на всей плантации, частенько пропускал удары и проигрывал тренировочные поединки с Роджером. Но наемнику было на это наплевать. Он желал только того, чтобы с Дашей все было хорошо. Ему было плевать, для какой цели его тренируют настолько усердно. Ему было плевать, что с ним случится дальше. Наемник не задавал никаких вопросов и просто дрался, дрался и еще раз дрался, удивляя окружающих па’вухарренов, слуг, стражников и саму семью Крамма своими удивительными навыками рукопашного боя.

Время летело быстро и практически беззаботно, лишь изредка случались небольшие неприятности, в основном на почве злобы па’вухарренов за убийство их любимого чемпиона. Но Роджер не обращал на это ровно никакого внимания: сражаться с ним в честном бою никто не решался, а вне отведенного на тренировки времени наемник всегда был настороже. Более того, сам Крамм позволил ему носить с собой повсюду короткий клинок, чтобы всегда иметь возможность дать отпор поддавшимся эмоциям мстителям.

Через три недели хозяин наконец изволил сообщить, что, собственно, происходит. Он взял Роджера на вечернюю прогулку по плантации среди аркебу и объяснился:

– Дорогой друг! Ты, наверное, заметить, что что-то идти не совсем в привычном ключе.

– Да что вы, все ведь как раньше, – иронично пожал плечами наемник.

– Не сметь мне язвить, – нахмурился Крамм. – Так вот, слушать. Так как ты одолеть моего любимого чемпиона… не надо так на меня смотреть, это не упрек! Так вот, так как ты одолеть моего любимого чемпиона, теперь ты и есть мой новый чемпион. И завтра же ты участвовать в играх на арене! Ты радоваться?

– Я? Ну… да, конечно. Большая честь, господин. Я… приведу ваш дом к славе и процветанию!

– Отличный настрой, мне по нраву. Я надеюсь, ты хорошо готовиться к боям, потому что сражаться тебе приходиться с очень сильным противником. Пусть это стать для тебя сюрпризом. Я не стать углубляться в подробности и сообщить тебе только то, что действительно важно. Ты должен знать, что твое дело – красиво сражаться, красиво убивать и красиво умирать. Но умирать надо только тогда, когда этого пожелать лично я. До этого момента ты умирать даже не сметь. Иначе твоей подруге будет очень плохо, даже хуже, чем до того, как я поместить вас в гостевую комнату для знатных персон.