— Пожалуйста, — наконец не выдержала она. — Я прошу. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!

— Я никогда не отвечу тебе отказом.

Она усмехнулась ему через плечо, и в ее глазах сквозило снедающее ее возбуждение и блеснул озорной огонек.

— Это хорошо. Поскольку теперь я хочу, чтобы ты меня упрашивал.

Даже не задумываясь он произнес:

— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, Аннабель. — Наконец он избавился от одежды и погрузил себя в великолепные ножны, которые она предоставила ему. — Пожалуйста.

— Захариил, — простонала она. — Быстрее. Прошу тебя.

— Или... — Он сбавил темп — почти совсем останавливаясь. Его ноги дрожали, не выдерживая напряжения, и колени могли в любой момент подогнуться, но он будет наслаждаться каждым мгновением, будет осторожным со своей женщиной.

— Захариил.

Он плавно возобновил движения...

...немного быстрее...

— Пожалуйста.

Еще немного быстрее... удовольствие смешивалось с агонией, ему это нравилось, каждое из переживаемых им ощущений... быстрее... быстрее...

Ее кулаки снова врезались в стену, когда Аннабель накрыл оргазм, и Захариил присоединился к ней, выкрикивая ее имя, отмечая ее всеми доступными ему способами.

Через несколько минут, когда они уже успокоились, он подхватил её на руки и отнес в душ. Она не произнесла ни слова, пока он ее мыл, потом себя. На ней не осталось даже намека на сущность демона, и он был этому рад. Аннабель выглядела расслабленной и удовлетворенной.

И... когда он поцеловал ее, он внезапно понял.

Захариил посмотрел на нее. Ее насквозь промокшие волосы, прилипали к ее щекам и плечам. Светло-голубые глаза внимательно следили за ним. На ее ресницах блестели влажные капельки. Легкий румянец играл на ее щеках, губы слегка припухли от того, что она их покусывала. Ее тело порозовело в тех местах, где он особенно усердно ласкал ее, и слегка подрагивало, исполненное удовлетворением.

Захариил провел ладонью по ее щеке. Он так бы и стоял вглядываясь в нее, позволяя ей разглядывать себя, ничего от нее не утаивая. Ему стало любопытно, видела ли она тоже очарование в нем, как и он в ней, уважение и страсть. Может она видела надежду на что-то большее. Для обоих. Она должна была, поскольку он видел это отраженным в ней.

У него так долго ничего не было — и Аннабель так или иначе стала для него всем.

Ничего не объяснив он слился с ней в поцелуе. Он хотел, чтобы этот поцелуй говорил сам за себя, подготовив ее к последующему за ним объяснению. Их языки встретились и переплелись, этот поцелуй не был предназначен для возбуждения страсти, он был отдающим.

Когда он наконец поднял голову и увидел ее смущение, то произнес:

— Я люблю тебя, Аннабель.

Она являлась не просто его половинкой, она составляла большую его часть.

— Я знаю.

Это как понимать? И это все?

— Объясни мне, как ты могла это знать. — Когда он и сам не догадывался до этого момента. И ему хотелось услышать, что она тоже его любит.

Выражение ее лица было настолько нежным, настолько ослепительным.

— Таким ты бываешь только со мною. Больше ни с кем. И не будем скидывать со счетов мое прежнее обличье, и тот факт, что ты не оттолкнул меня.

Он ждал, но она больше ничего не сказала, поигрывая кончиками его волос, пропуская сквозь пальцы его локоны.

— И на что я похож, когда я с тобой? — Некоторые люди способны дарить любовь, не чего не требуя взамен. Захариил не относился к их числу. Он рассчитывал на взаимность. Настаивал на ней.

— Нежный, сладкий. Защищающий. — Она тепло рассмеялась. — Ненасытный.

Он обожал слушать, как понижался в конце ее голос.

— Какой я с другими?

— Резкий, сухой, требовательный. Тиран.

— Хорошо. Таким я и должен быть со своими людьми. Я — последнее препятствие, удерживающее их от падения с небес.

— Это как?

— Моя судьба тесно связана с ними, а их судьбы — со мной. Мое Божество повелело так, в качестве наказания. Хотя я больше не рассматриваю это, как таковое.

— Даже не знаю, что и сказать.

— Не переживай. Я буду подхлестывать их к развитию, если понадобиться и физически. Но по сути, они мне по-своему дороги, как и ты. Утрата их крыльев, их бессмертия преследовали бы меня. Они — хорошие люди.

— Ты тоже их любишь. — Констатировала она.

Он вовсе не разделял ее уверенности, но признавал, что восхищался ими и очень уважал.

— А как насчет тебя, ты меня любишь? — Раз не сработал тонкий намек, может конкретный вопрос принесет желанный результат.

Нахмурившись она переспросила:

— А ты хочешь, чтобы я тебя любила?

— Да. — Она должна. Иначе бы... что?

— Ты будешь знать, если я солгу?

— Да. Но ты не будешь лгать!

Медленно ее хмурый взгляд сменился озорной улыбкой.