— А в ограблении ювелирного салона он участвовал?

— Естественно. Из его пистолета и был ранен охранник. Но сам он говорит, что пистолет нашел у Квасовой. Она, якобы, хранила его в погребе. Кстати, я сфотографировал этого упыря, чтобы вы на него полюбовались.

Посохин достал телефон и вывел снимок на экран.

— Как он вам? — спросил майор, протягивая Рыбаковой мобильник.

Валентина Васильевна всмотрелась в лицо убийцы.

— Типаж злого голливудского ковбоя. Спиной к такому лучше не поворачиваться. А что у него на левой скуле? Шрам?

— Да. На зоне авторитет зарабатывал. В больничке даже лежал. Заточенным гвоздем ткнули.

— Почему-то про шрам никто из свидетелей и не вспомнил. Примета все-таки.

— Он не настолько бросается в глаза. Да и видели они Кисленко издалека. И Горобцова, и девчонка Смазневых. Но опознали они его сразу. Я и не надеялся. А вот перед гражданином Приговым пришлось извиняться.

Рыбакова вернула телефон майору.

— А Кисленко спросили, как он узнал, что золото у Квасовой?

— Уважаемая Валентина Васильевна, вы думаете, что когда из уст Карельского этот вопрос прозвучал, наш Максимка впал в ступор? Он стал рассказывать, что Печенкин три года назад пытался уговорить его пойти вместе с ним на гоп-стоп ювелирного, но он категорически отказался. А по ходу разговора, мол, Печенкин проговорился, что сеструха его тоже в деле. И именно ей они передадут золото и оружие после налета, а сами будут отрываться налегке. И если их повяжут, то золото все равно ментам не достанется.

— Хорошо!

— Да, мальчик не прост. Кстати, это Кисленко подкинул кошелек убитой Николаю. Чтобы тот ушел в запой, а он в это время мог бы спокойно пошарить в доме. Сам поведал. Наверное, чтобы показать, какой он умный.

— А про расписку Баталина он что-нибудь рассказал?

— Ни слова. У Баталина он, оказывается, два месяца работал на посевной и тот, по словам родителей, обсчитал его на семь тысяч. Подкинув расписку Баталину, Кисленко, конечно, хотел в первую очередь отвести от себя подозрения, ну, и заодно отомстил жадному капиталисту.

— На диктофон что-нибудь записалось?

— Да. Запись неплохая получилась. Этот умник ее прослушал и даже бровью не повел. Сказал, что гнал пургу. Хотел мужика на понт взять.

— Письмо Квасовой его тоже никак не тронуло?

— Спокоен был абсолютно. Говорит, мало ли что тетке могло померещиться. Не угрожал он Квасовой. Оговорила она его, чтобы убрать с дороги и все золото забрать себе. По той же причине и ограбление в ювелирном туда приплела. Ушлый тип. Будь на свободе Печенкин, он и его не побоялся бы кинуть, а то и замочил бы.

— Да-а. Пожизненное ему, конечно, не светит?

— Смеетесь, Валентина Васильевна? В каком времени вы живете? Главное — неотвратимость! А о соответствии наказания уголовному деянию почти никто и не вспоминает. Только первому без второго грош цена. Душегубы завтра в очередь выстроятся для отбывания наказания, если мы сейчас объявим, что за убийство будут карать двухчасовым стоянием в углу. Все понесут наказание. Все! Только какой в этом будет смысл?

— И сколько ему дадут?

— Какой Кисленко получит срок, зависит от того, сумеем ли мы в суде доказать, что убийство с его стороны было умышленным. Ладно, перестаем говорить за столом о нехороших людях и портить себе аппетит. Приступим к трапезе. Да, Валентина Васильевна? Не зря же Карен так старался.

— Приступим. Когда еще доведется отведать столь изысканных блюд.

— Вы думаете это наше с вами первое и последнее удачное расследование?

— Я думаю, вам придется держать ответ перед женой за этот наш кутеж.

— А я ее сейчас приглашу к нашему праздничному столу и погашу конфликт в зародыше! — воскликнул Посохин, доставая мобильник. — Привет, мой нежный пупсик! Скажи, ты знаешь, что такое лагмаджо? А шакар-лохум? Нет? А хочешь узнать?

— А зачем было все-то перекапывать? Ты теперь не сможешь ходить между грядками! — С минуту Игорь стоял, ожидая ответа. Но его так и не последовало. — Ну что ты молчишь, как пень? Скажи хоть что-нибудь.

— Здравствуй.

— Привет! — про себя добавив «бестолочь», отозвался Игорь и, безнадежно махнув рукой, направился к дому. По дороге он обернулся: — Ладно, не стой столбом, утрамбовывай проходы между грядками! После обеда будем сеять.

В доме уже был накрыт стол. В центре стояла большая миска с бурой жижей отвратного вида.

— Что это? — поморщился Игорь.

— Еда.

— Неужели? — Он пододвинул миску к себе. — И из чего же она?

— Как ты заказывал: хлеб, овощи, мясо, чистая вода.

— Ты все истолкла и смешала в одну кучу, — с тоской констатировал Игорь, взял ложку и, тяжело вздохнув, зачерпнул варево. — Зачем?

— Ты сказал: прежде чем делать, надо всегда подумать, как сделать это лучше. Я подумала! И сделала еду равномерной, чтобы она лучше усваивалась.

— Но разве ты не видишь, что это выглядит омерзительно? — Он с досадой бросил ложку в миску.