— Стронский.

Она протянула телефон Суэггеру, который подождал, пока Михаил ответит на звонок.

— Да?

— О'кей, мы влезли в историю по-тяжёлому. Нам нужно выбираться.

— Где вы?

— Я на высоте трёх тысяч футов на восточном склоне горы, смотрящей на Яремче. Мы идём по тропе, и нам надо знать, куда держать путь.

— Перезвоню. Будь готов.

— Позволь мне подчеркнуть, что мы вроде как спешим. За нами идут парни с пушками, а мы безоружны.

— Принял, — ответил Стронский.

Время шло. Суэггер обратился к Рейли.

— Мне нужно тебе кое-что сказать…

— Валяй.

— Задачей Джерри Задницы было не купить нас, а вынудить нас подняться сюда. Убей они нас там, внизу — будет шум: что за история, над которой она работала? Что случилось? Что они нашли? Кто убивает репортёров и старых снайперов? Это им меньше всего нужно. Потому-то они и не убрали нас там, внизу — хотя поверь, это было легче лёгкого.

Он хочет, чтобы мы забрались наверх и убьёт нас здесь. Мы найдём какую-нибудь нору или пещеру, залезем туда и нас никто никогда больше не увидит. Искать нас начнут через несколько дней, а может и недель. Через месяц всё бросят — и дело разряжено. Полагаю, что для них важно время — остановить нас именно сейчас, а что всплывёт через пять лет — уже неважно.

— Я понимаю…

— Так что нам придётся думать по-военному. Репортёр тут не выживет. Несправедливо, да? Так вот, извини за мой французский — нах…й справедливость. Справедливости больше нет.

Телефон зазвонил. Боб ответил и принялся слушать, затем нажал отбой.

— Стронский пришлёт вертолёт. В лесу или на склоне горы он нас не подберёт: вертолёт не может спуститься на склон, поскольку заденет ротором за склон, а лебёдки у него нет. Так что нам предстоит добраться до места, зовущегося Наташиным Нутром: узкого каньона, ведущего сквозь горы. Прямо перед нутром есть поляна, где вертолёт может подобрать нас. Он полагает, что до того места четыре-пять миль на юг. Дорога несложная: лезть по скалам не надо. Он будет там через несколько часов и будет ждать нас.

— Сможем мы оторваться от этих парней? Признаться, я не понимаю, как…

— Им ещё нужно подняться и решить, в какую сторону за нами идти. Это городские парни в шёлковых костюмах за восемьсот долларов и туфлях Гуччи.

— Поверить не могу, что ты знаешь, что такое «Гуччи».

— Если окажется, что они нас догоняют, я задержусь и придумаю что-нибудь, чтобы ты добралась до поляны.

Маршрут не составлял собой ничего особенно сложного, но и прогулочной тропой он не был. Коварные торчащие корни, валуны, требовавшие обхода, сама земля — хаотически неровная, на которой в любой момент можно было оступиться и вдобавок к ноющим щиколоткам получить растяжение.

Спутниковый телефон Рейли снова зазвонил.

— Это тебя, — сказала она, протянув телефон Бобу. Суэггер взглянул на экран и увидел, что его вызывал Джимми Гутри.

Денекер — гениальный подрывник — планировал работу очень тщательно. Он задумал разместить три десятифунтовых заряда циклонита на расстоянии в треть на северном склоне и проложить детонационные шнуры равной длины от каждого детонатора № 8 так, чтобы при поджиге шнуры донесли огонь до всех зарядов одновременно. Это обрушит скалу так, что никакой транспорт не проедет через каньон — разве что рурские не пригонят сюда тяжёлую строительную технику (которой они очень вряд ли озаботились).

— А вне зоны падения скалы я размещу теллеры. Если они полезут через обломки и наступят на них — бабах, и жопа летит в Москву.

— Русские не боятся мин, — заметил Вилли Бобер.

— Подумай о психологии, — возразил Денекер, бывший также интеллектуалом отряда. — Во всех аспектах нужно искать психологию. Русские крестьяне, ведомые войсками НКВД, не боятся мин потому, что мина — это не верная смерть, а лишь воля случая, в то время как ослушание НКВД это стопроцентная гибель от пули Мосин-Нагана 7,62 мм.

Но те, кто придут сюда — это будут элитные бойцы, парашютисты. Вроде как коммандо, спецгруппы — или кто там у Ивана в примадоннах. Они уже герои и очень ценят себя. Если ни выживут — им многое предстоит рассказать, да и после войны у них отличное будущее. Им вовсе не хочется взорваться в этом каньоне — когда они уже почти выиграли как битву, так и войну. Они отступят и погонят вперёд через минное поле крестьян, а это займёт часы.

— Полагаю, что он прав, — согласился Карл.

— Ладно, тут будут мины. Но не перед нашими позициями? — спросил Вилли.

— Хмм… протянул Карл. — И ты прав.

— Карл, ты — босс. Тебе решать.

— Ненавижу решать. Потому-то я и пошёл в десантники. Тут мне ничего решать не приходится.

— Поделить мины? — предложил Денекер.

— Звучит здорово, — согласился Вилли.

— Вот, видите — я вам не нужен, — порадовался Карл.

Никаких решений больше не потребовалось. Мешки с песком наполнены, мины расставлены, окопы со стрелковыми позициями откопаны и соединены ходами, по которым бойцы могли скрытно перемещаться, деревья, мешающие огню — повалены, вода запасена, радиочастоты прослушивались. Из бревён, скрученных проволокой, были собраны долговременные точки. Пулемётчики нашли две лучшие позиции для установки МГ-42 на турелях и открыли патронные ящики для быстрого доступа, сделав запас более коротких лент для барабанных держателей ленты, с которыми было легче обращаться при необходимости отступить, сняв пулемёты с турелей и отстреливаясь на ходу — к примеру, прикрывая остальных, отступающих за пределы большого взрыва, учинённого Денекером.