— Если она нашла эту винтовку — а, судя по всему — она нашла, то выстрел с холодного ствола на тысячу ярдов уже не выглядит невозможным. Найди она способ пристрелять винтовку на тысячу ярдов — и выстрел возможен.

— Так она… ты хочешь сказать…Я не понимаю.

— Я пытаюсь сказать, что именно поэтому ни американская, ни британская, ни русская армии, а также израильская разведка так и не смогли найти Грёдля после войны.

Он замолк.

— Она его убила. Убила этого сукина сына.

— Так что вы сделали с этим английским контейнером с гранатами и оружием? — спросила она, пробираясь всё выше и выше.

Учитель поведал ей:

— Мы получили три контейнера с оружием и взрывчаткой для диверсий. Их сбрасывали по ночам с низколетящего бомбардировщика. Бак не хотел, чтобы кто-то из его людей знал, где спрятаны все три, поэтому он сам повел одну команду, я — другую, а один из лейтенантов — третью.

Они добрались до освещенного участка местности, беспрепятственно заливаемого солнечными лучами, поскольку на другой стороне тропы не было заслоняющих его сосен и отсутствовали заросли можжевельника и калины. На восходящем склоне некая сила уничтожила лесную поросль, оставив полосу пустой земли — новые деревья начали было восстанавливать лес, но были ещё слишком малы, чтобы их уже можно было назвать деревьями. Их разбавляли крупные валуны и кусты. Эта рана лесного покрова тянулась по склону горы до высоты, на которой обнажался безлесный камень — почти на тысячу ярдов, а затем поднималась ещё круче, практически вертикально — до снежной шапки.

— Это осыпной склон, — пояснил Учитель. — Полагаю, что здесь — то самое место. Мы тогда подошли сверху, что было легче. Теперь придётся подниматься.

Спустя тысячу ярдов они добрались до небольшой плоскости, на которой можно было сесть и передохнуть. Наконец, Учитель порадовал:

— Итак, мы добрались.

В течение нескольких минут он изучал местность в поисках хорошо спрятанного за кустами можжевельника залаза в пещеру — гораздо меньшую, нежели та, что несколько недель служила им убежищем.

Они протиснулись внутрь, промаргиваясь, чтобы привыкнуть к исчезновению света и кашляя от поднимавшейся с пола пыли. Всем троим пришлось подождать, пока не уляжется пыль, а глаза не привыкнут к темноте. Изнутри пещера оказалась куда как больше, чем обещал вход в неё. Отсвет от входа позволял разглядеть кое-какие детали.

— Здесь, — указал Учитель. Пройдя дальше, он что-то выволок на свет: тяжёлый металлический ящик примерно пяти футов длиной, двух шириной и трёх в высоту. Крышка с уплотнителем надёжно закрывала его. Учитель нагнулся и щёлкнул тремя замками, после чего открыл крышку, державшуюся на петлях по длинной стороне. Открытый ящик преподнёс им манну небесную вкупе с запахом оружейного масла: пять трубоподобных объектов тускло-серого цвета, упокоенных в деревянной раме с вырезами под них.

Людмила узнала пистолеты-пулемёты «Стэн»: дешёвое, грубое, но эффективное оружие британцев. Стальная труба, несколько болтов — всё отштамповано и неаккуратно сварено. Оружие производило впечатление произведённого в подвальной мастерской.

Учитель извлёк из волшебного ящика ещё один фокус: рифлёное яйцо с рычагом вдоль круглого бока, идущим от центрального механизма на вытянутом конце, который стальным стержнем, уходящим в такое же стальное кольцо, втыкался в яйцо и словно скреплял всю конструкцию воедино. Это была граната Миллса — британская осколочная граната.

— Винтовка, — сказала Петрова. — Ты говорил о винтовке.

Учитель снова нырнул в ящик и поборолся какое-то время с контейнером, лежащим внутри большого ящика, пытаясь его открыть. Наконец с видимым усилием он извлёк четырёхфутовый предмет, завёрнутый в промасленную ткань, которую он размотал и отбросил.

Петрова приняла у него винтовку, сразу же ощутив её тяжесть, сложность, солидность и мощь. Винтовка была короче её привычного Мосин-Нагана, но при этом тяжелее. Поднеся винтовку к свету, Милли разглядывала привычные детали: спуск, магазин перед спуском, затвор, деревянные обкладки длинного ствола. Тут было нечто вроде упора для щеки: вырезанная из дерева деталь, укреплённая винтами на прикладе, куда можно было приложиться щекой и скулой во время высматривания цели в прицел. Был тут и сам прицел — или, скорее, гиперусложнённый механизм, который соединял прицел с винтовкой — выглядевший весьма странным и откровенно по-британски эксцентричным.

Словно вышедший из викторианской эпохи, он напоминал арочный железнодорожный мост, переброшенный над глубоким провалом — с распорками, поворотными головками, болтами и заклёпками, намешанными в немыслимо сложную конструкцию, крепящую оптическую трубу прицела из воронёной стали к винтовке мощными стальными кольцами. Сам прицел — столь же вычурная штука — нёс на себе поворотные башенки с разметкой и так же был усеян крепёжными болтами.

— Словно Льюис Кэрролл эту вещь создал, — заметил Учитель.