— Гордость, мэм. Что же еще я могу ощущать. У меня было все, а теперь есть еще и красавица-жена. Кажется, больше желать нечего.

Очередная сложная комбинация из пальцев — и оператор переместил камеру влево.

— Я могу задать вам провокационный вопрос, доктор Дойл? — спросила журналистка.

— Отвечу с радостью.

— Нейробиология, конечно же, далека от вопросов отношений, но мне бы хотелось услышать мнение профессионала. Что думают исследователи о соответствии уровня интеллектуального развития мужа и жены? Противоположности дополняют друг друга — или для крепкого брака важно, чтобы мужчина и женщина имели примерно одинаковый уровень IQ?

Либо Дана не поняла намека, либо была слишком увлечена позированием фотографу.

— Думаю, что противоположности не просто дополняют друг друга, мэм. Каждая из них выглядит особенно привлекательно для другой стороны. Это — одна из основ эволюции. Мы улучшаем друг друга и тем самым улучшаем мир. — Я бросил взгляд на Дану и наклонился к журналистке, делая вид, что хочу открыть ей какой-то секрет. — Но, если уж совсем честно, могу сказать вот что. Красивые и умные женщины в науке составляют серьезную конкуренцию мужчинам. Что нам остается? Только держать позиции в доме, на территории, которая испокон веков принадлежала женщинам.

Моя собеседница улыбнулась и понимающе кивнула.

— Спасибо, доктор Дойл. — Она повернулась к камере. — Свадьба известного ученого и топ-модели, центральное мероприятие этого года. Мирина Грейс, дворец культуры имени Уильяма Тревера, специально для «Треверберг-33».

Дана взяла меня под руку и повела к столу. Официант убирал пустые тарелки из-под канапе и заменял их новыми.

— Я забыл часы, — сказал я.

— Половина пятого.

— Что? Ты хочешь сказать, что прошло только четыре часа? А я уж было решил, что сменилась темная веха.

— Не будь таким скучным, Винсент. Здесь есть фотографы и еда. Мне весело. А тебе?

— Нет. По крайней мере, до того момента, пока я не убил одного из журналистов.

Дана надулась, взяла со стола бокал с шампанским и вложила мне в руку.

— Выпей. Ты вообще пробовал шампанское?

— Оно уже льется у меня из ушей. И я еще никогда не испытывал такого сильного желания вмешаться в ход светлого времени. Я хочу оказаться в аэропорту по дороге в Ирландию.

— А я думала, ты хочешь, чтобы наступил вечер, и мы оказались в спальне.

Заметив, что я отворачиваюсь, Дана тронула меня за плечо.

— Ведь я люблю тебя, Винсент?

— И я люблю тебя.

— Ведь правда, тебе нравится мое платье?

Я поцеловал ей руку.

— Разве может быть иначе? Оно прекрасно.

— Мне кажется, оно немного морщит на талии.

— Это весомый аргумент в пользу того, чтобы я с тебя поскорее его снял.

— Так все же морщит?!

— Посмотрите-ка, кого я привела!

Вынырнувшая из толпы Эмили сияла как начищенная золотая монета. На ней было нежно-розовое кружевное платье, и она вела за собой Киллиана.

— Доктор Берг, — улыбнулся я. — Какой приятный сюрприз. Рад, что вы пришли.

— Мои поздравления, доктор Дойл. Миссис Дойл, вы очаровательны.

— О, ну, пожалуй, я пойду и съем бутербродик до того момента, пока светские любезности не испортили мне аппетит, — напомнила о себе Эмили и, в последний раз внимательно оглядев всех участников дискуссии, испарилась.

Журналистов поблизости, как ни странно, не было, и я обрадовался возможности ненадолго расстаться с человеческой маской.

— Я рад, что ты пришел не один. Да еще с такой дамой.

Киллиан неопределенно пожал плечами. То ли он не придавал особого значения даме, то ли просто думал о своем. И, скорее всего, последнее. Вид у него был такой, словно мысленно он очень далеко отсюда. Почему-то меня так и подмывало спросить, не видел ли он Авирону, но я решил, что не хочу портить праздник. Себе — в первую очередь.

— Дама попросила ее подвезти. Отказывать было бы невежливо.

— У вас все хорошо?

— У нас? — Он выдержал паузу. — Можно сказать и так.

— Вы поговорили?

— Она написала мне письмо. Был рад узнать, что ты рассказал ей о Марте.

— Пришло время, не так ли?

— Верно.

Подошедший журналист поднял фотоаппарат. Я обнял Киллиана одной рукой за плечи, и мы дружно улыбнулись в объектив. К счастью, вопросов не последовало, потому что алое платье бывшей мадемуазель Сержери притягивало внимание, и она была для прессы более лакомым кусочком, чем два скучных ученых. Пусть даже один из них открыл секрет бессмертия, а второй работал на американское правительство.