— А смысл мне участвовать? — спросил я. — Это ты уже за сотню уровней перевалил, а я куда полезу? Шансов на выигрыш нет никаких. Только время и деньги зря потрачу. Да и у тебя тоже никаких шансов нет.

Теоретически, выиграть турнир "Все против всех" мог любой участник, независимо от уровня. Практически этот турнир всегда выигрывал высокоуровневый герой. И только один раз, на самом первом турнире, его победителем стал игрок младших уровней — разбойник тридцать первого уровня. Это чудо до сих пор вселяет надежды в молодых игроков, заставляя их принимать участие в таких турнирах. Каждый думает, что, если повезло кому–то, то и ему может так же повезти. И зря так думает. Видеоролики с того турнира были изучены–переизучены, рассмотрены со всех сторон, каждый шаг победителя турнира, каждая секунда времени, проведенной им на Арене, были тщательнейшим образом исследованы, оценены, взвешены, препарированы, развешены по крючкам и разложены по полочкам. И все эксперты согласились с выводом, что этому парню не просто повезло, а повезло только потому, что тот турнир был первым. И практически все встречавшиеся на его пути к победе высокоуровневые игроки просто не обращали на него внимания, не принимали его в расчет, не считали конкурентом, бросаясь в первую очередь на таких же, как и они, опасных противников. В других турнирах такого уже не было — любой высокоуровневый герой в последующих турнирах мелочь вырезал если и не в первую очередь, то обязательно во вторую. При таком раскладе выиграть турнир для игроков младших и даже средних уровней было просто фантастикой.

— А вдруг! — азартно ответил Валерка. — На турнире всякое может случиться. Я рискну. Давай вместе! В крайнем случае, фрагов набьем!

— Хм… — задумался я. — Нужное дело. Скальпы на турнире проще добыть, чем в рейде. Может и поучаствую. Месяц, это большой срок. Я как раз собирался заняться усиленным качем, как только разберусь со всеми своими делами. Если подниму к тому времени сотню уровней, то может и пойду на турнир. За фрагами. В общем, там будет видно. Если дел других не будет, то может и поучаствую.

— Ну, думай! Насчет турнира думай и насчет подруги своей тоже подумай. Даже не столько потому, что с артефактом можете пролететь из–за нее. Подумай, какими глазами она будет потом смотреть на тебя. Или ты на нее, если она не сорвется. Я тебя знаю.

— Просто тебе хочется в театр, вот ты и отговариваешь меня идти с нею — усмехнувшись, съязвил я.

— Не в этом дело, — спокойно ответил Валерка. — В театр я бы не отказался сходить, но я и без него проживу. Просто я тебя очень хорошо знаю. Железные леди — это не твой вариант.

— Ты ее не знаешь просто. Она не железная леди. Она очень женственная. И красивая! А еще… — я вдруг запнулся. — Ох, и ничего себе!

— Что случилось? — раздался в трубке встревоженный голос Валерки. — Серый, что с тобой?

— Все нормально, Каленый! Все нормально! Я ее вижу и я сейчас, кажется, умру. От счастья, Каленый! От счастья! От этой красоты, — сказал я и, перейдя на баритон, пропел, — а я цветы дарил, а я с ума сходил от этой красоты. Пока, Каленый! Все подробности потом. Я самый счастливый человек в мире! У меня самая красивая девушка в мире!

Я сунул мобильник в карман джинсов и уставился на выходящую из остановившегося прямо передо мной такси Оксану.

— Обалдеть!

Оксана довольно рассмеялась.

— Откуда такой прикид? — спросил я, восхищенно ее разглядывая.

— У подруги взяла. С института, с моей группы. Она мажорка. Сказала ей, что в ресторан с любимым парнем иду, так она меня упаковала по полному. Стилиста даже заказала, — Оксана вздохнула. — Сама понимаю, что перебор для меня, но не было сил отказаться.

— И правильно сделала, что не отказалась, — сказал я и опять окинул ее очарованным взглядом. — Платье для вечернего коктейля, как я понимаю?

Она кивнула.

— Слушай, — я вдруг забеспокоился. — Как я с тобой пойду? Ты вся в брюликах! Платье, наверное, миллион стоит. Серьги как вся моя квартира. А я тут в джинсах рядом с тобой. Позорище! Тебе со мной рядом не стыдно будет?

Оксана пристально оглядела меня с ног до головы, потом с головы до ног, до самых кончиков туфлей, хорошо хоть довольно новых и чистых, спасибо домохозяйке. Хорошая тетка, добросовестная. Сегодня с самого утра пришла и начала наводить марафет по всей квартире. Вот и туфли мои почистить не забыла, а то бы я сгорел тут со стыда. Да и, судя по запахам, доносившимся с кухни, ужин она приготовила на высшем уровне, жаль только, попробовать я ничего не успел, на свидание спешил.

— Ну, это мы сейчас быстро исправим, — сказала моя подруга и растрепала мои, тщательно мною причесанные полчаса назад, кудри. — Будешь представителем творческой интеллигенции. Богемой!

Я чуть не поперхнулся от этих слов.

— Спокойно, — строго сказала Оксана и полезла в свою сумочку. — Ничего плохого в этом нет! Зато богема может в любом виде любое место посещать. Никто и слова не скажет. Богеме многое позволено. Творческие люди, какие к ним могут быть претензии? Они видят мир по–своему.

Она достала из сумочки легкий шелковый платок и повязала его мне на шею. Заправила концы платка под рубашку и критически оглядела полученный результат. Удовлетворенно кивнула.

— Остальное, вроде, нормально. Пошли, — скомандовала она и решительно взяла меня под руку. — Столик я заказала. У самой сцены. ВИП-места!

Идиллия! Это была идиллия. Других слов я не нахожу. Как еще можно назвать проведенные мною с Оксаной вечер и последующую ночь? Ресторан обошелся мне в копеечку, но я ничуть об этом не жалел. Еще заработаю. И опять потрачу на ресторан. Или на другое похожее мероприятие. Мы танцевали. Мы пили шампанское, дико дорогое и столь же дико вкусное. Мы смотрели в глаза друг другу и не могли оторвать свой взгляд. Разве что, только для того, чтобы перехватить восхищенные взгляды других посетителей. Я поначалу с гордостью, а потом с неким чувством самодовольного собственника перехватывал ревнивые и восторженные взгляды мужчин. Оксана тоже их ловила и делала это с большим удовольствием, я видел. А еще я перехватывал заинтересованные, оценивающие взгляды женщин. Красивых, ухоженных, богато одетых женщин. Оксана тоже видела эти взгляды и они ей нравились куда меньше. И меня это радовало, мне это откровенно льстило.