Шрифт:
Спецназовцы сидели в удобных креслах — не чета жестким лавкам обычных армейских транспортников — вдоль обоих бортов и негромко переговаривались, благо толстые стенки десантного отсека надежно защищали находящихся в нем людей от шума оглушительно ревущих на взлете самолетных двигателей.
Вольготно расположившись на мягком эргономичном сиденье, генерал, полуприкрыв глаза, незаметно рассматривал свой маленький отряд, который тем не менее (и будь такая возможность) не променял бы и на целый вэдэвэшный батальон.
Командир специального диверсионного подразделения майор Московенко расслабленно дремал в своем кресле, однако генерал знал, что это только внешнее впечатление — внутри майор, как всегда, собран и готов к любым неожиданностям… Его заместители, старлей Окунев (боевой псевдоним — Окунь) и старший прапорщик Санжев (Анаболик), оба специалисты по рукопашному бою и минно-взрывному делу… Снайпер-дальнобойщик Мелов (Монгол) с неразлучной ОСВ-96 "Волгой", [11] второй снайпер Егоров (Скала) с бесшумной "трубой" ВСС [12] … Бывший артиллерист, а ныне — главный эксперт спецотряда по вооружению и ракетным системам Легкопалов (Лего) заботливо ("и слегка нервно" — не укрылось от наметанного глаза Юрия Сергеевича) поглаживает контейнер с реактивными "Шмелями"… Двое профессиональных разведчиков, владеющих (если не врут) давно утерянными навыками индейских следопытов, с вполне закономерными для рода их боевой деятельности кличками Нос и Глаз… И трое незнакомых генералу молодых спецназовцев, составляющих малую штурмовую группу, — как их зовут, он еще не успел выяснить…
11
ОСВ-96 "Волга" — 12,7 мм самозарядная дальнобойная снайперская винтовка. Вес без прицела и патронов — 12 кг, длина в боевом (походном) положении — 1690 (1100) мм, предельная дальность стрельбы — 2 км, емкость магазина 5 патронов
12
ВСС "Винторез" — 9 мм снайперская специальная винтовка с интегрированным прибором для бесшумной и беспламенной стрельбы. Вес без прицела и патронов — 2,5 кг, длина — 894 мм, дальность стрельбы 400 м (с ночным прицелом — 300 м), магазин на 10 спецпатронов с бронебойной пулей (пробивает 8 мм стальной лист на дистанции до 100 м)
Кроме людей в отсеке находились еще несколько закрепленных на десантируемой платформе контейнеров с дополнительным вооружением, боекомплектами, запасами продовольствия, воды и медикаментов — всем тем, что выбрасываемый с парашютом спецназовец не может нести на себе во время высотного прыжка (платформа сбрасывается в первую очередь и благодаря встроенному привязному радиомаяку служит ориентиром для сбора группы)…
223-й легко оторвался от полосы и набрал разрешенную для полетов боевых самолетов в Подмосковье высоту. Отгудели, пряча шасси в ниши, гидроприводы, приглушенно клацнули, запираясь, створки люков. Черный на фоне закатного неба самолет занял положенный ему высотный эшелон и взял курс на юго-восток. В течение ближайших часов ему предстояло нарушить ряд международных соглашений по совместному безопасному использованию воздушного пространства и незаконно пересечь несколько воздушных границ, незамеченным доставив свой хрупкий, но смертоносный груз в известную только пилотам и генералу Музыкальному точку "икс"…
Генерал отвлекся от наблюдения, почувствовав на себе чей-то мимолетный, но внимательный взгляд. Слегка скосив глаза, он встретился взглядом с майором и едва заметно кивнул. Отстегнув ненужные более ремни, он встал и, не оглядываясь, прошел в конец отсека, где было установлено одно спаренное кресло. Спустя несколько секунд к нему присоединился и командир группы. Мужчины уселись рядом и, синхронно надев висящие на откидных спинках кресел наушники с крошечными микрофонами, подключили их к расположенному на подлокотнике гнезду с надписью "ВЭС". [13] Теперь им не мешал ни монотонный гул авиамоторов, ни досужие разговоры и смех расслабляющихся перед заданием бойцов.
13
ВЭС — внутренняя экранированная связь, не выводимый в общую сеть автономный канал связи, позволяющий вести переговоры только между подключившимися абонентами
Несколько секунд длилось молчание — Юрий Сергеевич собирался с мыслями, а его подчиненный, будучи приученным службой в спецназе не задавать лишних вопросов, ждал, когда начальник сочтет необходимым первым начать разговор. Наконец генерал прокашлялся и в наушниках Московенко зазвучал его спокойный голос:
— Эта история, Саша, началась, похоже, очень давно…
7
Пригород Спящего Города. 1942 год
Высунувшись из люка, Зельц обернулся к следовавшим за ним машинам и подал знак заглушить двигатели. Колонна стала, и, не успела осесть поднятая движением пыль, как наступила звенящая, душная тишина… Изнурительный восьмидневный, почти на пределе и человеческих и технических возможностей марш завершился…
Ни водители, ни пассажиры идущих вслед за зельцевской "тройкой" машин еще не знали, в чем причина этой неожиданной (следующий привал должен был быть только через два часа, с наступлением сумерек) остановки.
Однако Зельц, чей танк уже выкарабкался на плоскую спину очередного бархана, видел нечто, позволившее ему предположить, что утомительное путешествие подошло к завершению — в километре по курсу движения, словно материализуясь из бескрайнего песчаного океана, стоял окруженный высокими, по самым осторожным прикидкам — в три человеческих роста, стенами, сложенными из огромных каменных блоков, город…
С высоты стоящего на бархане танка Зельц уже мог в бинокль разглядеть выступающие над уровнем стен крыши домов, шпили и башенки непонятных сооружений и даже (в центре пустыни?! Ничего себе!) раскидистые кроны деревьев…
Интерлюдия
ГЕНЕРАЛ
— Эта история, Саша, началась, похоже, очень давно и слишком напоминает сказку… Я стал ее участником, в общем-то, совершенно случайно, благодаря, как это ни странно, знаменитой немецкой педантичности.
В середине шестидесятых мне поручили разработку одного не слишком перспективного человечка в бывшей ГДР — надо было проверить, нет ли в нашем архиве на него какой-нибудь бумаженции за последние двадцать лет. Я имею в виду, что в конце войны мы вывезли из Германии тонны архивных материалов и иногда среди них находились весьма интересные фактики на интересующих нас людей…
Занимаясь этим делом, я наткнулся на рапорт некоего унтер-офицера, служившего в сорок втором в Африканском корпусе Роммеля. [14] Абсолютно пустяшный документ, не представляющий никакого интереса. Он сообщал командиру своей 21-й бронетанковой дивизии о передаче под командование капитана… уж и не помню, как его звали… двух неизношенных танков и нескольких единиц автотехники для боевого прикрытия какой-то экспедиции, направляющейся в самый центр пустыни… Ничего особенного, правда? Я тоже так думал, пока случайно не обратил внимание на дату — весна 1942 года. Через пять дней ожидалось крупное наступление в направлении Аль-Аламейны и Тобрука, контрудар по скоплениям англо-американских войск в Северной Африке, а командир дивизии позволяет забрать у него два лучших танка с экипажами, приспособленные для действий в пустыне автомашины, роту солдат. Странно, тебе не кажется?
14
Эрвин Роммель — генерал, впоследствии фельдмаршал, главнокомандующий германским экспедиционным корпусом в Северной Африке. До неудавшегося покушения на Гитлера в 1944 году считался одним из его фаворитов. Именно ему принадлежит весьма злободневное в свете последних мировых событий высказывание: "Если вы желаете разгромить американскую дивизию, то для этого вам совсем не обязательно проводить артподготовку и гробить в атаках танки и пехоту. Пошлите один-единственный бомбардировщик с заданием разбомбить колонну грузовиков, которые из тыла на передовую везут янки мороженое и апельсиновый сок"