Шрифт:
Она вернулась к бортику. Сергей Васильевич, энергично жестикулируя, что-то втолковывал Полине. Маша остановилась поодаль, не решаясь вмешиваться в разговор.
Наконец Полина отъехала. Он мельком взглянул на Машу.
– Разминайся, разминайся.
– Сергей Васильевич, извините… У меня коньки почему-то не едут. Как будто ползут.
– И правильно, – кивнул он. – Канавка между лезвиями была слишком глубокой. Вот ты и приноровилась на двух ребрах разъезжать. После моей переточки скользить с нормальной скоростью ты сможешь только на одном ребре, то есть с правильным наклоном. Все понятно? Работай!
На переточенных коньках Маша чувствовала себя неуклюже, как будто училась ходить.
– Дуги отрабатывай. Разогналась – лови скорость. Поймала – держись на ребре как можно дольше!
Маша ловила скорость и мигом ее теряла. Сергей Васильевич не смотрел в ее сторону, но каким-то чудом все замечал:
– Опять на два ребра плюхнулась!
Маша каталась поближе к бортику, жалась по углам катка. И невыносимо страдала оттого, что в этой блестящей компании выглядела как гадкий утенок, раньше времени затесавшийся в стаю лебедей. Заниматься рядом с ними, которые, конечно, с недоумением должны взирать на такую неумеху, было куда трудней, чем держаться на ребре. Ездить по дугам, учиться правильному наклону – смех, да и только! А «полубоги» тем временем прыгают тройные лутцы и флипы, отрабатывают головокружительные комбинации вращений, заклоны и дорожки шагов. Правда, Алена и Полина на нее особо не смотрели. Но глаза Вероники нет-нет да обращались в ее сторону, и Маша невольно съеживалась, чувствуя на себе тяжелый пристальный взгляд.
– Полина и Мария отдыхают. Вероника, Алена! Работаем над вращениями в трех позициях.
Обе исполняли одну и ту же комбинацию вращений со сменой ноги: волчок на одной, потом на другой ноге, переход в либелу, а из нее в заклон. Сергей Васильевич хлопал в ладоши и считал:
– И-раз, и-два, и-три, переход! Вероника перекрутила, лишний оборот сделала! Алена скорость потеряла при смене ноги! И-раз, и-два, и-три…
Машу поразило, что они делали комбинацию одинаково легко и влево, и вправо.
– Теперь Полина на лед, – скомандовал Волков. – А ты, – сказал он Маше, – смотри внимательно. Вливайся. Полина, на бильман заходи! Мария, если можешь, повторяй.
Маша постаралась влиться сразу же и сделала вращение синхронно с Полиной. Украдкой покосилась на Алену с Вероникой. Алена выглядела сумрачно, Вероника смотрела на Машу с какой-то брезгливостью. Ясней ясного было, что фейсконтроль в их глазах она не прошла. Что ее бильман не лезет ни в какие ворота и стандартам полубогов не соответствует. Она и прежде делала его неуверенно. Теперь же, на переточенных коньках, получился не бильман, а сплошное напряжение и неловкость.
Тут Волков задал Полине перекрестный бильман. Что это такое, Маша забыла, а может, и не знала вовсе. Мельком глянув на Полину, она попыталась изобразить то же самое: отвела ногу назад и рукой схватилась за лезвие.
Алена недоуменно заморгала, а Вероника закатила глаза к потолку и перекосила лицо. Мол, такую ерунду мы видим впервые в жизни!
– Кто тебя учил так ногу захватывать? Рука с ногой должны быть разноименные, – поправил Машу Сергей Васильевич. Строго, но само собой разумеющимся тоном, словно ничего рокового не произошло.
– Да она вообще не знала, что такое перекрестный бильман, – процедила сквозь зубы Вероника. Сказано это было негромко, себе под нос, но слух у Сергея Васильевича по остроте не уступал зрению. Он живо обернулся в ее сторону:
– У нас в группе есть правило: уважительно относиться к коллегам. Странно, что ты, Вероника, иногда об этом забываешь. Все свободны, до завтра. Да, Мария! Ты, кроме первенства Москвы той зимой, в каких-нибудь соревнованиях участвовала?
– Участвовала, – проговорила Маша, проклиная себя за идиотское свойство неудержимо краснеть – в стеклянном ограждении отражалось ее лицо, цветом напоминавшее астраханский помидор. – Когда были отчетные выступления учеников районных школ, я всегда в них участвовала. И в показательных тоже…
Вероника снова, незаметно от Сергея Васильевича, закатила глаза и перекосила лицо. Полина сдавленно хихикнула.
– Ясно, соревновательный опыт стремится к нулю, – сказал Сергей Васильевич по-прежнему обыденным тоном. – На днях начинаем готовить программу для соревнований. В конце апреля поедешь на «Хрустальный конек».
Глава 10 Лицом к лицу, глаза в глаза
Однажды Маша услышала, как Алена говорит про Волкова: «Васильич хоть корову прыгать научит, он по этой части ас непревзойденный. У него пунктик: чтобы его ученики на голову превосходили соперников во всех прыжках. Только с акселем осторожничает». И Маша ждала, что вот-вот они приступят к тройным лутцу и флипу, а может – как знать! – и к акселю в три с половиной оборота, который она вот-вот начнет прыгать, как не снилось и олимпийским чемпионам…
Но это были всего лишь мечты.
– Два «фонарика», «цапелька», «саночки». Никуда не годится. У тебя не выработана привычка следить за качеством скольжения. Без этого навыка дальше идти нельзя. Еще раз! Слышно каждое движение. Скоблишь лед. Еще раз!
Упражнение «фонарики-цапелька-саночки», предназначенное для тех, кто только-только встал на лед, Маша делала в первый год занятий с Тамарой Витальевной. Тогда оно доставляло одно удовольствие. Теперь же Маша постоянно озиралась в страхе, что на катке появится кто-нибудь из группы Волкова и увидит, над чем бьется его новая ученица. Вот смеху-то будет!..