Каталась она теперь на «временных» коньках. Раз-другой Сергей Васильевич напоминал, что пора купить новые, а старые отправить в мусорный контейнер. Но тратить время на выяснения, почему она медлит с покупкой, не стал. Откомандировал ее с Ларисой в кладовку, где хранился резервный запас. Лариса подобрала самые удобные, по ее словам, коньки, в которых Маша не ощущала и тени удобства. Лариса уверяла, что новые коньки всегда кажутся неудобными – дескать, нужно время, чтобы «вкатать ботинки», – но Маша подозревала, что говорится это просто в утешение. И на всякий пожарный припрятала свои старые коньки дома, в самом низу шкафа. Ботинки не «вкатывались», хоть тресни, ноги были как чужие. И этим чужим ногами приходилось «выписывать на льду кренделя», как выразилась бы Машина мама.

– Работай, работай, добивайся бесшумности, все у тебя получится, – подбадривал ее Сергей Васильевич. – Иначе качества шагов не видать. Дорожки шагов нам нужны максимальной сложности, на четвертый уровень. Без них на международные, да и ни на какие старты не сунешься… А из чего складываются дорожки? Дуга, перетяжка, тройка, скобка, петля, крюк, выкрюк! Это наша школа, наши семь китов! На них ты демонстрируешь качество скольжения, за них получаешь оценки за компоненты, то есть за артистизм. К твоему сведению, артистизм – это не глаза выпучивать и руками взмахивать! Это взаимоотношения конька со льдом. Твои коньки со льдом пока что не в ладах. Скажи-ка мне, какое движение в фигурном катании основное?

– Дуги, – вздыхала Маша тоскливо. Она помнила, что ее дуги похожи на палки.

– Показатель мастерства фигуриста – крутизна дуг. Как ее достичь? Уверенным скольжением на ребре. Давай!

Маша, как заведенная, скользила по дугам. Вроде элементарная вещь: едешь себе и едешь на одной ноге. Кто бы знал, что такую ерунду придется переучивать… День за днем, тренировка за тренировкой!

Но куда больше времени ухнуло на другую ерундовую фигуру, «тройку назад-наружу»: катишься спиной на одном ребре, меняешь его и быстро поворачиваешься на сто восемьдесят градусов, лицом по ходу движения. А на льду остается след, похожий на цифру 3.

Когда они только-только приступили к «тройке» и Маша, оттолкнувшись, поехала назад, Сергей Васильевич молниеносно хлопнул в ладоши и скомандовал: «Стоп!» Подошел к ней вплотную с очень серьезным лицом и, как показалось Маше, каким-то особенным голосом проговорил:

– Фигурист не имеет права на вредные привычки. С ними надо бороться.

– Я не курю, – быстро сказала Маша.

– Здорово, что не куришь, – не меняя выражения, откликнулся Волков. – А вот что зубцом толкаешься, совсем нездорово!

Присев на корточки, он стал вертеть ее ногой, объясняя, как развернуть конек и оттолкнуться средней частью полоза. Попутно уличил Машу еще в одной «вредной привычке»:

– После стартового толчка клонишься вперед. Сутулишься, как старушенция. Спина сразу после толчка назад должна быть идеально прямой!

Маша изо всех сил старалась не походить на старушенцию. Тщетно.

– Это разве осанка? У тебя что, за спиной рюкзак с кирпичами? Почему руки напряженные? – Сергей Васильевич хватал Машу за средний палец и мотал ее рукой из стороны в сторону. – Отпусти мышцы! С такой осанкой не добьешься четкости поворотов! Плюс энергию впустую тратишь. Сама себя блокируешь. А нам нужно что? Непрерывность скольжения, покрытие следа!

Пресловутое «покрытие следа» было непосильной задачей. Попробуй повтори фигуру так, чтобы коньком, как карандашом, обвести свою предыдущую цифру 3!..

Маша горячо надеялась, что Сергею Васильевичу надоест возиться с треклятой «тройкой» и они займутся если не прыжками, то хотя бы спиралями. Не тут-то было!

– Ты должна оказаться со мной лицом к лицу и посмотреть мне прямо в глаза! Не сдвинусь с места, пока не выедешь точно передо мной!

И встал напротив нее, как монумент.

Это сработало. Можно подумать, его глаза обладали магнетизмом и задавали Машиному коньку нужную траекторию. После дюжины «троек» «глаза в глаза» осанка исправилась сама собой. Оглянувшись назад, Маша увидела, что покрытие следа стало почти идеальным.

– Сносно, – кивнул Сергей Васильевич. – Вот так и следует встречать любые трудности: лицом к лицу, глаза в глаза… Переходим к скобкам.

Так же, как и в «тройках», здесь нужно было сменить ребро в вершине поворота, в момент переходного толчка. Катишься на ребре, быстро поворачиваешь конек на сто восемьдесят градусов и обратно, причем туловище скручивается, а голова остается на месте, будто ведать не ведает, что в это время творит нога.

– Почему у тебя скорость к концу фигуры падает? Да все потому же! Нет качественного скольжения на ребре! – горячился Сергей Васильевич. – В поворотах скоблишь лед, ход набираешь не в полную силу! Полюбуйся, какие следы после тебя остаются: утолщения, скребки, углубления! Вот кривизна, волнистость. Все это нужно убирать! А когда совершаешь переходный толчок, представь себе, что отталкиваешься на самокате.

И придирчиво, руки в боки, рассматривал лед в месте переходного толчка.

– Какой след должны оставить ребра? В виде усиков. А у тебя – усища!