— Ну, это нетрудно, — ответил за всех Митька.

— Нетрудно — просто так запеть, — возразила вожатая. — А тяжело — запеть хорошо, да ещё и интересное что-то придумать.

— Придумаем, — успокоил её Митька. — У нас даже аккордеонист свой есть, — и выпихнул вперёд Славку.

Тот мигом покраснел и захныкал:

— Я так не могу... чтобы идти и играть. Мне надо сидеть.

— А мы только выйдем на площадку, а там, перед жюри, ты и сможешь сесть, — объяснила Ирина Васильевна. — Со своим аккордеонистом намного лучше.

— Я боюсь, — заскулил Славка. — Это такая ответственность... Я что-то не то заиграю.

— Не бойся, — похлопал его по плечу Митька. — Подумаешь, одну песню. Я за тобой и стул вынесу.

— Ну вот ещё, сту-ул, — протянул музыкант. — Все надо мной будут смеяться...

Но тут кругом замахали руками, и Славка замолк. Что с него возьмёшь! Такой уж он трус и растяпа!

Выбрали песню, а потом ушли в лес и начали готовиться к конкурсу, чтобы никто не видел. Аккордеон на первый раз не взяли. Славка стоял под деревом и играл на губах:

Мы вышли на поляну, сделали поворот на девяносто градусов, лицом к предполагаемому жюри, и спели песню.

— Что ж, на первый раз неплохо, — похвалила нас вожатая. — Давайте вот в этом месте, «мы растём дружными», все чётко и слаженно возьмемся за руки и шагнём шаг вперед.

Попробовали — тоже вышло хорошо.

— А давайте, — вдруг Люська говорит, — в этом месте ещё и пирамиду сделаем. А я наверху еще и «ласточку»!

— А выйдет? – засомневалась вожатая.

— Выйдет, — Наташка ей. — Люська балетом занималась, у неё выйдет.

— Вот попробуем, — разошлась Люська. — Смотрите, здесь станут Вовка, Витька и Генка — вот так, немного присядьте. А сюда им Юрка и Митька ноги поставят.

— Я не могу, — Митька говорит. — Я стул несу.

— Ну и ладно, пусть Толик. Во! Чудесно! А я вверх — смотрите! А девочки так, полукругом.

— В самом деле, будто неплохо, — согласилась Ирина Васильевна. — Ну-ка, сначала...

— Та-ра-ра, — запел Славка, мы вышли на поляну и прокрутили всё с начала до конца.

— Не хватает, конечно, чёткости и слаженности, — сказала вожатая, — но у нас ещё пять дней впереди.

Пять дней мы ходили у лес и там пели, и всем это очень нравилось. Наступил день конкурса.

— Знаешь что, — говорит мне перед самым началом Митька, — понеси за меня стул.

— Так у тебя же все отработано, а я и не знаю, когда тот стул Славке подсовывать.

— Это что, долго научиться? Славка идёт первым, ты немного сзади. Как все пропоют «Мы растём дружными», ты делаешь шаг в сторону и немного вперёд и ставишь стул, а он на него садится. Одновременно с пирамидой. Понял?

— Понял. А ты?

— А я? — Митька засмеялся. — Помнишь, Ирина Васильевна сказала, что тяжело интересное что-то придумать. Так я уже придумал. И совсем не тяжело. Э-ле-мен-тар-но! Помнишь, на открытии лагеря ребята из старшего отряда салют устраивали из ракет, — снизу за верёвку надо дёргать? Так я одну такую ракету выменял у мальчика. Соображаешь? Да?

В это время заиграла музыка, и я увидел, что конкурс уже начался. Самый младший, первый отряд, запел песню о чайке, которая машет крыльями. При этом они делали руками такие движения, будто хотели полететь. Потом у некоторых, наверное, руки заболели, и они их поотпускали, а некоторые продолжали махать. Когда те тоже притомились, то первые, отдохнув, начинали махать снова с таким видом, будто вот-вот умрут.

— Умора, — сказал Юрка. — Разве это можно сравнить с нашей пирамидой?

Митька только крякнул, и я понял: он еле-еле сдерживается, чтобы не прибавить от себя что-то.

И вот подошла наша очередь. Митька метнулся в сторону и вернулся с ракетой под рубашкой. Я ощутил, что всё это кончится, вероятно, немного не так, как запланировано Митькой, но ничего не сказал. Отряд между тем уже вышел на середину площадки и повернулся лицом к жюри — начальнику лагеря, старшей пионервожатой и врача.

— Три-Четыре, — прошептала Ирина Васильевна, и Славка взял первый аккорд.

чётко начали мы, но в это время за нашими спинами что-то громко бахнуло и, зашипев, полетело вверх. Я увидел, как вздрогнуло жюри и как удлинилось лицо у нашей вожатой. Потом, осмотревшись, я увидел, что Люська на вершине пирамиды закачалась и уцепилась для равновесия Юрке за волосы. Мальчик взмахнул руками и ударил по носу Толика, Толик ухватился за нос рукой, которой поддерживал Люську, и они все втроем упали наземь, подминая под себя ребят, которые стояли внизу.