А значит, не должны, не способны…

— Если ты ошибся, чертов солдафон, на глаза мне больше не попадайся, — пробормотала Сара сквозь сжатые зубы, тяжело дыша. Ладно, шутки в сторону. У нее желудок сводило спазмом при мысли о том, что способен сделать «Калашников» со «стрекозой» и… с ее пилотом.

Еще она подумала о том, что летчики-истребители не зря имеют легендарно высокие заработки.

— Впервые вижу, чтобы здесь было так пусто, — проговорил Ирв, задыхаясь на бегу. В любой другой день стук шагов двух человек утонул бы в общем шуме, царящем в залах замка, но сегодня он гулким эхом отдавался под сводами потолка. Навстречу Ирву и Луизе попалось всего два аборигена: один совсем еще юный, другой — древний старец.

— Все там, на бастионе, — сказала Луиза, переводя дыхание.

Только из-за дверей в палаты самок раздавался привычный многоголосый гам. Видимо, Реатур берег чувства самок и не известил их о скармерском вторжении. Впрочем, слишком молодые, они, возможно, ничего бы не поняли. «Может быть, сегодня такой порядок вещей изменится, — подумал антрополог. — Может быть».

Завидев человеков, стражник в дверях почтительно расширился. Самец был довольно матерый — видать, хозяин владения и вправду не на шутку беспокоился о сохранности своего гарема, если предпочел оставить воина здесь, а не взял его с собой.

— Какие новости? — с тревогой спросил страж.

— Не знаем, — ответил Ирв. — Битва все еще продолжается. Пожалуйста, позволь нам пройти.

Самец впустил их внутрь и снова запер двери на засовы. К гостям, побросав игры, устремились самки, но сразу же разочарованно отхлынули, поняв, что человеки пришли одни, без Реатура.

— Пэт? — позвала Луиза.

— Я здесь, — откликнулась Пэт из той самой комнаты, где умерла Байал. Ирв покачал головой. Он не считал себя суеверным… но предпочел бы, чтобы Ламра почковалась где-нибудь в другом месте.

Ламра приподняла глазной стебель, когда Луиза и Ирв вошли в Палату Почкований.

— Привет, — поздоровалась она. — Пэт сказала, что мне пока не следует говорить «прощай».

— Пэт права, — согласился Ирв и тут же понял, что сам сомневается в этом. Мысленно обозвав себя трусливым болваном, он обратился к Пэт: — Как она?

— Посмотри сам. Кожа уже трескается.

— Да, верно, — антрополог склонился к самке и попросил на языке омало: — Ламра, пожалуйста, подними вот эту руку.

Ламра подняла руку с зажатой в кулаке фигуркой из серо-коричневого минервитянского дерева. Тот самый драгоценный игрушечный бегунок, подаренный ей хозяином владения.

Ирв улыбнулся и подозвал к себе Луизу.

— Видишь этот разрез над почкой? Через несколько минут, когда он удлинится, увидишь детеныша целиком. Он прикреплен к Ламре ртом. Отсоединившись, вернее, родившись, малютка упадет на пол. Вот тогда-то и нужно не упустить момент — сразу же перекрыть зажимом этот сосуд. И так с остальными пятью. Каждому из нас достается по паре сосудов.

— Только нельзя медлить ни секунды, — пробормотала Пэт, ни к кому не обращаясь. — Ошибка стоит слишком дорого.

Луиза достала из карманов Сариной куртки хирургические зажимы, бандажи и катушки «скотча».

— Я буду стараться.

Похоже, она не слишком нервничала, скорее выглядела заинтригованной, как инженер, приступающий к решению трудной, но захватывающей задачи. Инженер по призванию.

— Акушерки, по местам, — приказал Ирв, встав слева от Луизы. Пэт заняла позицию справа. Шевелящиеся ножки почкующихся уже проталкивались наружу.

— А как насчет шести сосудов вокруг каждого центрального? — спросила Луиза. — Их тоже зажимать?

— Для них и нужны бандажи, — объяснила Пэт. — По сравнению с центральным они совсем маленькие. Как только детеныши отвалятся, центральные кровотоки заработают словно пожарные гидранты.

Ирв поморщился. От этого технического сравнения веяло цинизмом. Словно речь шла о животном, а не о разумном существе. Он снова обратился к самке на языке омало:

— Как ты себя чувствуешь, Ламра?

— Сейчас мне не больно, — тихо сказала та. — А позднее, когда вы спасете меня от смерти, будет больно?

— Не думаю, — уверенно ответил Ирв, хотя на самом деле понятия не имел, будет Ламре больно или нет… И БУДЕТ ли она вообще. Ее вера в силу человеков угнетала и в то же время как-то подстегивала его. КОГДА ВЫ СПАСЕТЕ МЕНЯ ОТ СМЕРТИ… Не «КОГДА», милая, а «ЕСЛИ».

У одного из детенышей зашевелились ручки и глазные стебли, но рот его еще крепко охватывал питающий кровеносный сосуд.