– Не было тут… – охранник явно хотел сказать «азиатов», но удержался. – Хотя, выходили двое таджиков или узбеков, студенты. Но им лет по двадцать, да и рост ниже среднего у обоих.

– Есть еще выход из здания?

– Есть, но он закрыт, – заверил охранник. – Им комендант пользуется для хозяйственных нужд, но сейчас и коменданта в корпусе нет.

– Твою мать! – не сдержался Гуров. – Где эта дверь?

Второй охранник проявил больше сообразительности. Он оставил своего напарника и побежал по коридору направо. Лев без лишних слов последовал за ним. Они свернули куда-то раз, другой. Впереди блеснул луч света, потом громко захлопнулась дверь. Гуров подбежал и увидел ступени, ведущие вниз. И дверь, которую кто-то только что захлопнул. Буквально перед его носом.

Пока охранник дергал дверь, ругался и соображал, кто это мог быть и что он успел сделать, Гуров, прикрыв глаза, вспоминал план здания, пытаясь понять, куда выходила эта дверь, где могла стоять машина этого человека, если он приехал на ней, или в какой подземный переход, а может, и в метро он может нырнуть.

Взгляд его уперся в бесполезное окно, забранное решеткой. Окно первого этажа, иначе не бывает! Он с разбегу запрыгнул на высокий подоконник и прижался щекой к стеклу. Как вовремя! Человек в темно-синем костюме как раз торопливо подходил к черной «Тойоте Камри». Гуров прищурился, вглядываясь. Номер машины он не различил, далеко, да и угол, под которым он смотрел, не позволял его увидеть.

– Кто это? – таинственным голосом спросил охранник, когда Лев спрыгнул на пол и отряхнул руки. – Вызывать…

– Не дергайся, все нормально, – махнул рукой сыщик. – Он для вас не опасен. Он просто очень нужный мне человек. Ты не представляешь, как он мне нужен.

– А если он еще раз заявится?

– Так вы его в лицо даже не видели. Он мог войти и не через главный вход. Дверь-то он как-то открыл.

Гуров вышел на улицу в самом мрачном расположении духа. Это уже не лезло ни в какие ворота! Кто он? Человек, который наблюдал за Гуровым с его помощниками возле дома Галины Воскобойниковой, кстати, на тот момент уже пропавшей. Человек, который совершенно нахальным образом снял слепок со следа колеса в переулке. Человек с немалым опытом, крепкой оперативной хваткой и железными нервами. Как он сыграл при встрече с Котловым. Гениально! Потом он оказался возле дома Лахновой, которую Гуров подозревал в каких-то связях с Воскобойниковой. Причем он был там до Гурова, а не после него. И в ГИТИСе он тоже появился. И тоже перед Гуровым, а не позже.

«Черт бы его побрал, он идет на шаг впереди меня, – думал Лев, поднимаясь по лестнице. – Вот что обидно. И очень неприятно осознавать, что делает то же, что и я. Идет по тому же следу? Или пытается нивелировать мою деятельность? Но он ничего не предпринял, он лишь смотрит, куда я хожу, с кем встречаюсь. А может, я ему на пятки наступаю, мешаю его планам? Вот он и удирает каждый раз у меня из-под носа». Три часа, проведенных в ГИТИСе, были потрачены впустую. Если не считать, что отрицательный результат – тоже результат. Первый курс, Галина Воскобойникова еще не успела ни с кем подружиться в группе. Девочкой она оказалась общительной, деятельной, но дружить ни с кем не торопилась. Преподаватели говорили, что она личность серьезная, слишком взрослая для своих лет, слишком самостоятельная. Но талант актерский в ней, безусловно, есть.

Только это ничего не дает, устало думал Гуров, выходя на улицу. Никто не знает, по какой причине Галины нет на занятиях, куда она могла уехать, где она сейчас находится и через кого о ней можно навести справки. Не придется ли арестовывать ее помощников по дому, этих Владимира Алексеевича и Маргариту Анатольевну Самохиных? Ой, скрывают они многое, ой, скрывают! И кто этот парень из Средней Азии, шайтан его возьми! Станислава не хватает. Одному не разорваться, а в помощь нужен его нестандартный гибкий мозг.

Доклад старшего лейтенанта Котлова позитива в настроение Гурову не добавил. Они сидели втроем в кабинете участкового в Озерках и хмуро смотрели каждый перед собой.

– Номер, который мы видели на «Тойоте Камри», числится в списанных по утилизации автомобилях как машина, непригодная для эксплуатации. Два месяца назад на МКАД фура протаранила три седана. Одна «Шкода» имела этот номер.

– Он что, знал об этом? – пробормотал, ни к кому не обращаясь, Спицын. – Свои люди в ГИБДД?

– Могло быть простым совпадением, – вздохнул Гуров. – Такое часто бывает. Как поддельный номер, так или дубликат, или уничтоженный. Тут пятьдесят на пятьдесят. И я его видел с другим номером. Этот он сбросил.

– Какой? – оживился Котлов.

– Остынь, – махнул рукой Гуров, – я его не разглядел. Просто понял, что цифры другие, и первая буква точно была не «с». «Л», «а», может, даже «х».

– Тогда по пулям и гильзам, – продолжил доклад Котлов. – Гильзы во дворе дома Воскобойниковой мы нашли, что меня поразило в этом деле больше всего. Не бросили гильзы на месте преступления.

– Что тут удивительного, Сергей? Очень стандартное оружие, очень деформированные оболочечные пистолетные пули.

– Это да, Лев Иванович. Эксперты смогли лишь подтвердить, что пуля – стандартная, «макаровская» и могла быть выпущена как из «ПМ», так и из «АПС» или «АПБ». Другое дело – гильзы. Они сравнили те, что найдены на перекрестке возле места убийства Зайченко, и найденные во дворе дома Воскобойниковой. По индивидуальным особенностям гильз, характерным царапинам, оставленным элементами затворных механизмов оружия, сделали вывод, что патроны выстреливались из двух разных пистолетов.