– Я все думаю, Лев, – задумчиво произнес Орлов, – почему же бандиты Самохиных не убили, почему решили оставить их в живых? Не участники ли они инсценировки похищения Галины Воскобойниковой? Или какой-то другой спектакль для нас срежиссирован, а?

– Тут я как раз ничего странного не вижу, – ответил Гуров. – Видишь ли, судя по почерку, и там на перекрестке, где убили Зайченко, и во дворе дома Воскобойниковой действовали профессионалы. Все они были в балаклавах, и супруги Самохины их лиц не видели. Да и когда было на лица смотреть, когда их по головам стукнули и на пол свалили, угрожая убить. Это потом супруга умудрилась крикнуть, видимо, Галина ее крик и услышала, потому что быстро уехала.

– Ну, может, – согласился генерал. – Профессионалы лишней крови не льют, это вам не придурки, которые кичатся властью над жизнью и смертью своих жертв. Только откуда такая самоотверженность? Саму могли убить, а она попыталась предупредить девушку.

– Я же рассказывал, что они были дружны с матерью Воскобойниковой по прежнему месту жительства. Да и своих детей у Самохиных не было. Вполне могли относиться к Галине как к своей дочери. Теперь мы остались без малейшего шанса идентифицировать нападавших.

– Ты рассчитывал только по глазам и форме лица их опознать?

– В прошлом году нам это удалось, – заметил Гуров. – Помнишь нападение на инкассаторов? И компьютер из базы данных выудил шестерых по глазам. А дальше – дело техники.

Что Гуров мог сделать в этой ситуации, кроме выяснения связей семьи Самохиных и определения места, куда они могли уехать? Только порыться еще глубже в биографии Галины Воскобойниковой и ее матери, продолжить поиск других связей по месту учебы, в местах развлечений. Нужно снова и снова встречаться с одногруппниками, с соседями, с преподавателями, беседовать с теми, с кем она была просто знакома.

Когда сыщик подъехал к дому Лахновой, у него в кармане уже лежал список деловых и творческих связей Оксаны Михайловны. Дама оказалась личностью весьма разносторонних интересов. По образованию она была дизайнером интерьеров, но занималась и интерьерами фасадов, и архитектурой, насколько могла в ней разобраться, не будучи строителем. Салонный бизнес ее заинтересовал год назад. Работы в этой области было непочатый край, сыщик это понимал.

Остановиться следовало раньше, напротив дома Лахновой, но Гуров увидел черную «Тойоту Камри» и интуитивно продолжал ехать. Да, номерной знак совершенно другой, не тот, с которым подобная машина стояла возле дома Воскобойниковой. Сейчас на нем красовались цифры 815. Гурову показалось, что именно их он видел под очень неудобным углом зрения возле ГИТИСа, когда неизвестный ушел у него из-под носа. А вот первая буква была точно «а».

Он подъехал вплотную, почти уперся бампером в бампер «Тойоты», но оттуда никто не выходил, и сама машина не делала попыток сдвинуться с места. Собственно, несмотря на сильно затонированное лобовое стекло (как водитель умудрялся ездить с такой тонировкой по Москве и Подмосковью?), Гуров разглядел, что в кабине никого нет. Остановившись и заглушив мотор, сыщик вышел из машины и стал обходить «Тойоту» сбоку, разглядывая кузов на предмет индивидуальных примет – царапины, вмятины, сколы от попавшего на трассе камушка. Ему почему-то казалось, что это та самая «Тойота».

– Здравия желаю, товарищ полковник, – произнес рядом голос с едва уловимым акцентом. – Я знал, что вы сюда приедете.

Гуров обернулся, постаравшись, чтобы это не выглядело слишком поспешно. Перед ним стоял молодой мужчина лет тридцати, с не очень явно выраженными признаками принадлежности к народам Средней Азии. То ли в нем кровь смешанная, то ли хороший костюм и галстук нивелируют этнические признаки в виде темных волос и еле заметного азиатского разреза глаз.

– Вы – Далер Рахим, – покивал головой Гуров, – так ведь?

– Так. А вы – полковник Гуров. Мне надо с вами поговорить, Лев Иванович.

Предвосхищая лишние вопросы, мужчина вытащил из нагрудного кармана пиджака визитную карточку, которую Котлов отдавал руководителю таджикской делегации.

– Да, поговорить нам очень надо, господин Рахим. Слишком много к вам накопилось вопросов, и мне не хотелось бы получить на них ответы до того, как будет принято решение о присвоении вам статуса «персона нон грата».

– Вы даже не представляете, Лев Иванович, как мне самому не хочется получать этот статус, – заявил Рахим и улыбнулся открытой обезоруживающей улыбкой. – Лично я готов в определенных пределах приложить все усилия, чтобы этого избежать.

– Ну, пошли, – кивнул Гуров на свою машину.

– Нет, – засмеялся Далер. – Так не пойдет. Предлагаю нейтральную территорию. У уважаемой Оксаны Михайловны салон еще не заработал, но кофе в холле попить можно. Только не делайте такого лица. Лахнова в моих делах никакой роли не играла и не играет. Она случайный человек в этом деле и сейчас находится в Москве.

– Послушайте, вы! – повысил голос Гуров. – Если вы полагаете, что в чужой стране можете вести себя подобным образом, безнаказанно играть в непонятные и темные игры с силовыми структурами…