Гуров замолчал. Он поймал скептический взгляд Далера, который явно говорил, что ничего подобного, по мнению Далера, Гуров не сделает. И «Скорую» вызовет, и не позволит начаться гангрене, и переживать будет, если у этого парня по вине Гурова ампутируют ногу. Для Гурова все люди – люди. Просто одни люди – честные граждане, а другие – преступники, преступившие закон, но все равно люди, даже если в них человеческого осталось мало.

– Нет ничего хуже, когда презирают свои, – вдруг еле слышно проговорил рядом раненый наемник.

Гуров промолчал. Но внутри у сыщика все ликовало: значит, задел, значит, нашел в душе этого запутавшегося бывшего десантника те слабые места, которые не выдержали когда-то, и он оказался здесь. Кто говорит, что только сильные личности способны на сильные постирушки? Иногда и очень слабые люди способны на такое. Именно слабость порой толкает на такого рода бездействие, с которым самое огромное и страшное злодеяние – ничто. Что толкнуло этого парня в ряды преступников? Сила? Похоже, что слабость.

– Вы думаете, что я героем хотел стать, да? Может, и так. И не потому, что у меня нутро геройское, а потому, что хотелось таким быть. Хотел по контракту остаться, только жила слаба оказалась. Подъемы, отбои, дисциплина, нагрузки. Свободы хотелось поскорее, понты покидать на гражданке. Вот я какой! Голубой берет! Это я потом понял, что понтов кидать таких, как я, на гражданке пруд пруди. Каждый год в запас тысячами уходят. А остаются десятки. Я вот не остался. Решил доказать, что не слабак. Это вы хорошо сказали, я и сам думал много, что «дядя Вася» мне бы не простил. Он бы мне так врезал по морде. Он умел, если надо…

– Ты мазохист? – усмехнулся Гуров. – Если все понимал про себя и про них, почему остался? Нравится терзаться, в несчастненького играть? Так среди этих упырей пожалеть тебя все равно некому.

– Нравилась власть над людьми. Это как наркотик. Безнаказанность. Ты можешь все, и тебе за это ничего не грозит. Сначала эйфория, а потом дерьмом от самого себя пахнет. И не спрячешься, как морду ни вороти в сторону.

Гуров посмотрел на Котлова, который топтался вдалеке возле связанного второго наемника и вызывал по телефону опергруппу и «Скорую помощь». А заодно и ОМОН, чтобы было кому охранять в больнице этого заблудившегося в собственной душе парня.

– Я трус, чего тут скрывать, – зло проговорил раненый и сплюнул с ожесточением. – Вот этого Коршуна боялся до тошнотиков. Из-за страха больше делал, чем для собственного удовлетворения. Умеют они в свою веру обращать, чего тут говорить. Там еще двое у нас осталось. Ребята не чета мне, профессионалы. Они столько горячих точек прошли, что мне и не снилось. И в наемниках уже лет по десять. Я думаю, что оба уже миллионеры, а занятие это не бросают. Адреналина не хватает. Они на кого только не работали: на уголовников, на бизнесменов… на этого вот тоже взялись. Им по фиг, кого убивать, они людей за людей не считают. Это вам не я со своими соплями…

– Где их найти?

– Теперь не знаю. Коршун, наверное, передал сигнал опасности. Они могли перейти на запасные явки, которые только Коршун знал.

– Значит, шанса найти их у меня нет?

– Есть. Они все равно приказ выполнять будут. Это закваска такая у «диких гусей». Взялся – доделай, даже если знаешь, что подохнешь. Иначе им нельзя, а то нанимать не будут. Профессиональная гордость, что ли.

– Приметы у них какие-нибудь отличительные есть, описать их сможешь?

– Смогу. Примет хватает. Они ими кичатся! Все в шрамах, как вот этот… Коршун!

Обратный путь был долог. Гуров даже удивился, что он мог пробежать столько за преступниками. Годы годами, а когда очень надо, вон сколько отмахал.

Валентина сидела в помещении поста на старой деревянной лавке и просто смотрела в пространство. Судя по внешнему виду носового платка, скомканного в девичьем кулачке, и по красным глазам и носу, девушка успела и поплакать, и успокоиться. Если страх прошел, то хорошо.

Гуров подошел к Копыловой вплотную, и только тогда она очнулась от своей грустной задумчивости. Посмотрела на сыщика, наморщила свой красивый лобик и тут же накинулась с расспросами:

– Ну, хоть кто-то появился, кто мне все расскажет! Вы, кстати, обещали вернуться и все рассказать. Что вообще происходит, что это было? Кто эти люди?

– Вы меня как шторм с ног валите, – улыбнулся Гуров. – Обещал – значит, расскажу. Эти люди охотятся за вашей школьной подругой Галиной Воскобойниковой. Они каким-то образом узнали, что вы в школе дружили, и решили, что она может сейчас находиться у вас. Она ведь прячется, не верит никому, всех подозревает. Мы чуть-чуть не успели. Расспросили директора школы, вашу классную руководительницу и сразу по адресам. И все время опаздывали. И тут вот…