Царь-то явно доволен остался, потому как на следующий день дядюшка навестил Наташу, подарил дорогие подвески с лалами и сказал, что судьба ее обязательно будет в следующем году устроена. Наталья же воспользовалась случаем и попросила, чтобы милейший и добрейший дядюшка Артамон разрешил ей ходить хоть к вечерне, хоть к заутрене куда-нибудь в храм. А то ведь ежели она царицей станет…

Не гулять ей тогда по Москве более.

Артамон Матвеев разрешать сначала не собирался, но Наташа начала худеть и дурнеть, а потому он приставил к ней охрану и соглядатаев — и разрешил.

За месяц охранникам это надоело хуже горькой редьки.

Приходит, молится, кланяется, свечки ставит, после службы еще задерживается — черничка, да и только. Ее б не замуж, а в монастырь.

О чем Матвееву и донесли. И постепенно, через месяц, полтора, он и перестал опасаться подвоха. По — прежнему Наталья ходила с охраной, но уже не с тремя служанками, а с одной. И та — доверенная. Так что переглянуться с Алексеем Алексеевичем и потихоньку скользнуть в сторонку, где народу было поменьше, Наталье было несложно.

А вот с чего разговор начать — она и не знала. Начал Алексей.

— я помню вас. Вы — воспитанница боярина Матвеева.

— Да. Я написала вам письмо.

Голос у Натальи был приятным. Густым, звучным, завораживающим — и она отлично об этом знала. И пользовалась. Только вот царевич смотрел по — прежнему настороженно.

— И что вы хотите мне поведать красавица?

Много ли надо влюбленной девушке?

— дядюшка решил выдать меня замуж за государя…

Алексей едва рот шире ворот не распахнул, хорошо вовремя спохватился.

— Артамон Матвеев. Решил выдать вас замуж. За моего отца.

Наталья кивнула. Алексей принялся рассуждать дальше.

— Вам это неприятно. Вы хотите замуж за другого, иначе с радостью согласились бы. Так?

Опять кивок.

— Чем я могу помочь вам?

— В своем положении я не могу сопротивляться дядюшке. Он властен в моей судьбе.

— вы хотите, чтобы свадьба расстроилась.

— и меня с моим избранником связал священный Гименей.

Алексей задумался.

— Наталья, я не смогу дать вам ответ сразу. Это все слишком неожиданно. Но хочу заверить вас в своем искреннем расположении.

Наталья улыбнулась. Действительно, если бы царевич согласился на ее слова — она бы в нем разочаровалась. Ему же надо обдумать узнать, навести справки…

— Государь, как я смогу увидеться с вами вновь?

— вы часто ходите в этот храм, Наташа?

— Д — да…

— я постараюсь прийти сюда. Либо я, либо… посмотрите на моего друга. Он может прийти сюда — и вы можете передать ему все, что хотите сказать мне. Я верю Ивану, как самому себе.

Наталья чуть опустила ресницы, бросила взгляд на царевича…

Алексей смотрел спокойно и серьезно, а у бедной девушки сердце заходилось от радости.

Он здесь! Он рядом!

Но не бросаться же ему на шею!

И бросилась бы, и повисла, если была бы надежда, но пока ее нет — блюсти себя надобно. Честь девичья дороже золота! А значит — приближаться постепенно надо.

Вот что было непривычно Наташе. Самой на мужчину охотиться. Раньше-то ее внимания добивались, а Алексей Алексеевич смотрит спокойно, серьезно…

Когда-нибудь он станет великим государем. Но дядюшке лучше об этом не знать.

Отравят. И возможно — вместе с ней.

Слишком сильна Русь, чтобы на ее престоле еще и сильный государь воцарился.

Софья в ответ на такие новости зашипела гадюкой.

Информацию требовалось проверить, а Алексея — расспросить.

— а что ты скажешь об этой Наталье?

— может, она и не лгала. Она неглупа.

— но почему тогда отказывается? Любовь? Только к кому?

Для Софьи любовь была 'terra incognita', земля неизведанная. Теоретически она могла понять, что это и для чего надобно, а практически… идеальный инструмент для шантажа и нервотрепки ваша любовь! Но в то же время… какова вероятность того, что Матвеев не лжет?

Кто может знать о происходящем в доме?

Слуги и только они!

Вот так и получилось, что Филимон, молодой слуга боярина Матвеева, которого Мэри Гамильтон упорно называла Филиппом, случайно столкнулся на улице с прелестной девушкой.

Более того, столкнулся он так неудачно, что та упала, ногу подвернула, корзинку выронила и даже расплакалась. И что должен был сделать в этой ситуации настоящий мужчина?

Разумеется, довести бедняжку до дома!

А по дороге и чуток посплетничать! Ну кто ж откажется?