А Софья в это время изучающе глядела на Наталью.

С ее точки зрения — так себе. Девица была неплоха, высокая, статная, полноватая, но сейчас это модно, глаза навыкате — щитовидка? — черные, умные. Волосы гладкие черные. Мелкие белые зубки, румяные щеки, но смотрит как на ребенка. Ну да чего и ждать от девчонки.

— Ты и есть Наталья, которую за моего отца Матвеев прочит, — первой начала беседу Софья. Раскрыться она не боялась, наоборот. Ей надо было за небольшое — минут пятнадцать время, сломать защиту Натальи и понять, что внутри. А как?

А только пробить ее, чтобы наружу все тайное полезло. Иначе никак…

— Я, государыня.

— так почему бы и не выйти? Богат, стар, на руках тебя носить будет.

Наталья сверкнула глазами, но ответила пока еще кротко.

— Не люб он мне, государыня.

— так ведь тебе и другой никто не люб. Ни царевич Ираклий, ни сын боярский, ни купец… сватались к тебе уже, не проще ли в монастырь, да не морочить людям голову?

Наталья вспыхнула красными пятнами. Софья усмехнулась.

— По моей просьбе все о тебе разузнали. Бегала ты в деревне, сопли подолом вытирала, ни дать, ни взять, девка — лапотница. Но Матвеева ты не упустила — и верно. За кого б ты замуж не вышла — ему верна будешь. А мужа в спину бить станешь?

— Не стану.

— Так ведь не люб тебе никто, а ежели мужа немилого обвести — это и не предательство?

— Плохо вы обо мне думаете, государыня!

— Я пока о тебе вообще не думала. Мой отец заблуждается — его и беда. Мне ты ничего сделать не сможешь. Поцарствуешь десять лет, да и в монастырь.

— государыня!

— Неуж не знаешь, как у нас вдовые царицы заканчивают? У тятеньки моего сыновей хватает, все не перемрут, так что власти тебе не видать. Да и эти десять лет — думаешь. Легко царицей быть? Это кубло змеиное мать мою в могилу свело, оно и тебя зажалит. Мамки, тетки, боярыни, сударыни…. Сама в монастырь сбежишь. Еще и умолять будешь, чтобы отпустили.

Наталья давно бы сбежала, но двери были снаружи заперты, и ждал там Ванечка Морозов, проводивший девушку к Софье. Оставалось только огрызаться, потому что девчонка за столом была серьезным противником. Она говорила чудовищные вещи и пристально смотрела на Наталью, ожидая реакции. И что ужаснее всего — ведь не лгала. Могло так и случиться, что по ее слову сбудется. И тогда — только в петлю.

Что может быть хуже для женщины, чем любить одного, а попасть в руки к нелюбимому?

— Матвеев зря боится, за моего отца тебе никто бы замуж выйти не препятствовал. Поменялись бы Милославские на Нарцшкиных — только и дела.

— Матушка ваша была из Милославских…

Софья фыркнула. Тема была болезненной — род Милославских уже начинал искать подходы к ней к Алексею на предмет материальной выгоды — по рукам бить не успевали.

— Это сейчас неважно. Важно другое. Алексей на тебе жениться не может.

— почему!?

— потому что ты — никто. Просто ничтожество с большими титьками, которые были удачно выставлены под носом у моего отца.

И вот теперь Софья действительно пробила броню женщины.

— Да как ты смеешь!

— Не нашлось бы тебя — Матвеев бы любую другую девку подобрал.

— да я… да ты!!!

Какое там уважение! Наталья задохнулась от гнева — и боли.

— Брак с тобой — пустышка. Мой отец уже совершил эту ошибку, поэтому может ее и повторить. Брат так поступать не должен. Принцесса датская, или французская, возможно, мы поищем в Италии или Испании — но не ты. И никто другой из местных девок.

Наталья в гневе сделала шаг. Теперь они с Софьей были совсем рядом.

— а вот это не тебе решать!

— А что? Будешь добиваться своего?

Софья не боялась — и это бесило. На губах девочки играла насмешливая улыбочка — и Наталья, протянув руку, схватила ее за запястье, мечтая раздавить наглую соплячку, которая посмела…

Она посмела…

— Я! Алексея! Люблю! Ты… дрянь малолетняя!!!

— и тебе плевать, что своим замужеством ты ему перекроешь многие ходы?

— я его сделаю счастливым!

Наталья и не задумалась.

— Ага, — Софья словно не чувствовала впившихся в руку пальцев. Хотя синяки останутся… ну да ладно. Не умеет эта девица кости ломать. Или как в гареме — уязвимые места находить. Там-то это искусство, а здесь… — Значит, Лёшка в тебя влюбляется, вы сбегаете — и он навлекает на себя гнев отца.

— погневается — да простит! В ноги кинемся…

— а если не дадут? Прочь погонят!

И вот тут Наталья заколебалась. Но потом…

— Алексей законный наследник. Да и в Польше его коронуют…