— Где вы добыли такую вещицу? — удивился священник, принимая из моих рук инструмент.

— Нашёл в Клыкастом лесу… за Малиновкой… Повстречал там лютоволка, а потом, как он удалился, нашёл вот это…

— Лютоволка? Неужто ещё есть такие звери?

— Попадаются.

— Может, это ещё один дух? — спросил, будто у самого себя, Лучезар.

— Что за очередной дух? — ехидно спросил я.

— Ну… боюсь, вы не сможете понять… Нет! Я нисколько не хочу обидеть, просто… просто…

— Что за блеяние! — я возмутился.

— Я… ну…

Лицо священника стало красным. Было заметно, что он рассердился.

— Местные жители давным-давно верили, что у богов есть помощники, которых они прозывали духами.

— Замечательно! — улыбнулся я. — И что же здесь мне бы не удалось понять? Продолжайте.

— У Мравы — свои духи, вроде как злые и недобрые. У Живы, понятное дело, наоборот…

— Мрава? Жива? Что-то я уже про это слыхал. Ну-ну, и дальше.

— А дальше — ничего… Я лишь предположил, что не является ли тот лютоволк — неким духом.

— Или «стражем»?

— Или им… Как, например, хранитель Древа.

— Кто? Повторите.

— На мысе Туманном, говорят, есть некое могучее и древнее Древо, одно из последних, что некогда росли в заповедных лесах Сарнаута. Когда-то из-под его сени на Удел Валиров распространялась благодать… А вот сейчас на эту землю поползла какая-то напасть… гниль…

— Что за хранитель?

— Сарн его знает! Люди туда не ходят, ибо назад никто не возвращается.

— И почему?

— Вы спрашивает серьёзно, или играете со мной?

— Серьёзно. Какие уж тут шутки!

— Вот что, господин Бор, признаюсь вам: в точности никто не расскажет, что на том мысе творится. Ни «жодинцы», ни поморцы… никто… даже эльфы всезнающие…

Для верности слов, священник даже сильно замотал головой.

— В тумане всякое бывает, — продолжил Лучезар. — Люди и с ума сходят, а то мёртвым сном засыпают…

Мы скрестили наши взгляды. Священник тут же отвёл глаза:

— Я передаю лишь слухи… Сам никогда не ходил в те края. Спросите лучше у друида Велеслава… может, ему чего известно.

— Спрошу. Обязательно.

Лучезар поморщил лоб. Он поглядывал на меня как-то странно, словно пытался прицениться.

— Так что скажете про этот рожок? — я кивнул на инструмент.

— Необычная вещица…

Теперь я смекнул, отчего Лучезара в слободке прозывали Мышью. После почти каждой фразы, особенно той, которую он, очевидно, считал «весьма умной», священник характерно поводил верхней губой. И выходило так, что усы, и без того топорщащиеся кверху, начинали дёргаться, точь-в-точь, как у хитроватой мышки, внимательно изучающей чужой амбар. Тут ещё добавь глаза навыкате, их блеск — и вот тебе полная картина.

Стало ясно, что Лучезар ничего толкового про рожок не расскажет. Даже если и знает.

В общем, нормальной беседы у нас не вышло. И друга я себе не нажил.

— Гм! — Лучезар вывел меня из раздумий. Он вернул инструмент и пристально уставился на меня.

— Видите ли… господин Бор… Гм! Религии Света много сотен лет… Спросите у себя, почему был так долог её путь, в особенности здесь, в Уделе Валиров?

— Честно скажу, что ответа не имею.

— Потому как с ней сюда хлынула не только вера… скажем, к примеру в грядущее возрождение и бессмертие… Сюда пришли «цепи». В борьбе со «скверной», церковь породила страх этого самого Света. Страх наказания…

— Ого! Да вы, господин священник, какой-то раскольник! — это я сказал с улыбкой.

Но Лучезар нахмурился.

— Коли у вас заноза в пальце, — суровым тоном отвечал он, — то вы, безусловно, отправитесь к лекарю. Что он станет делать?

— Лечить.

— Верно… именно лечить… А не отрывать в отместку второй.

— Что значит «в отместку»?

— А то и значит, что вас не станут карать за то, что вы загнали в палец занозу. Церковь же отчего-то стала забывать своё основное назначение. У неё появились свои «лекари».

— Паладины?

— Они самые. И как вы понимаете, их задачей стало «вырывание здорового пальца».

— Вас послушать, так вы против паладинов?

— Я за более «мягкий» способ влияния на умы людей. Не радикальный… Понимаете?

— Это я понимаю… Но не возьму в толк, к чему эти речи?

— «Жодинцы» в душе остались верны старым верованиям. И те как бы трансформировались… своего рода перетекли в религию Света. Вернее сказать, у них выросли собственные представления.

— Ересь? — попытался уточнить я.