— Знамо дело не местный! А чо спрашаешь?

Бор лишь усмехнулся и слегка покачал головой.

— Воно чо, — скорчил рассудительную мину Никитов, — таких-но… как тутошние дурынды-то… эно во всём Сарнауте не сыщешь. Язви й-их мать! И разве я на них похож? То-то же!

И тут Никитов смачно сплюнул на пол.

— Вот-но меня и прислали… с ними управляться… Итить йаго в конец!

«Вот лицо истинного канийца. Все кругом дураки, один он умный. Н-да-а!» — Бор скривился и вздохнул.

Командор, судя по всему, служил в Темноводье по принуждению. Видно было, что находиться здесь, в окружении «жодинцев», ему было неприятно. И, тем более что большая часть Защитников Лиги Старой слободки была из местных.

— Эно те ишо бестолочи! — возмущался Никитов.

Он резко выдохнул и одним махом выпил ковш кваса.

— Вот же дурынды! Тьфу, на них! Как мне это всё остопротивело! — вновь повторился командор, вытирая пену с усов. — Вы себе представить не можете.

— Надо бы вам написать, чтобы перевели куда-то…

— Писал! Язви й-их Искру… душу… мать! — махнул рукой Добрыня. Он поднял свои ясные голубые глаза на Бора и грустно так улыбнулся. — Многово раз писал. Думашь-таки прям сюдыть очередь из охочих служить? Да я бы рад даже на Святую Землю… даже десятником… но…

Никитов вдруг закашлялся, прочистил горло и харкнул на пол.

Разговаривал он уже как настоящий коренной «жодинец». Оно, наверное, и понятно: столько лет провести в таких дебрях.

— Ладно, ить всё пустое. Итак-но? Чо ить вас-но привело в енти дебри?

Бор не торопился отвечать. Ещё в дороге ему думалось, что да как делать по прибытии в Старую слободку. И чем дольше он размышлял, тем яснее становилось, что он не знает, как поступать.

Нет, задачи были понятны. Цели — ясны. Даже имелись помощники в лице Первосвета и Прутика. Предполагалось, что кое-кто в слободке окажет помощь. Тот же Никитов, семейка Ушлых, друид Капищев… Но вот когда сталкиваешься с реальностью, вдруг начинаешь понимать, что никакой толковой помощи нет и не будет. Что придётся опираться на свои силы.

Бор решительно встал и хотел идти прочь.

— Э-э, ты куды-но? — опешил Никитов.

Надо было что-то ответить.

— Тут есть постоялый двор?

— Что? — напрягся Добрыня. — А-а-а… трактир есть… как ить пойдёшь, значит, мимо Жабьей лужи… почитай… четвёрта изба по праву-то руку…

— Ясно… спасибо, — и Бор направился к двери.

— Э-э-э, а ты чего заходил-то?

— Паучью лапу занёс.

— И чо с нею делать-то?

— Ну не варить же!

— Да постой ты, горячая башка! — сердито бросил командор. — Объяснись…

— Может кто-то уже, в конце концов, наведёт порядок на трактах? Люди гибнут, а вы тут все пьёте напропалую!

Бор демонстративно сплюнул на пол и выбрался на свежий воздух.

Вечерело. И это уже было заметно. Вокруг разливались трели цикад, где-то голосили лягушки. Первосвет со скучающим видом сидел на каком-то бревне и глядел в темнеющее небо.

— Прутика ещё нет? — услышал гигант голос своего товарища.

Судя по виду последнего, он был сильно рассержен.

— Как прошло? — чуток приулыбнулся Первосвет.

— Даже не спрашивай!

— Я же тебе говорил, что они все тут лодыри.

— Пьяницы, — поправил Бор, пиная ногой траву.

Не успели выехать со двора, как из-за околицы показалась знакомая фигура Прутика. Он устало плёлся по дороге.

— Давай-ка веселее! — нетерпеливо гаркнул Бор. — А то будем тебя ждать аж до завтра.

Семён прямо-таки подскочил и через несколько минут дотопал к своим товарищам.

— Что зуб? — улыбнулся Первосвет.

— Уже не болит, — как-то зачарованно пробормотал Прутик. — Куда мы сейчас?

— Трактир искать… за какой-то Жабьей лужей, — отвечал Бор, пришпоривая огневолка.

Ехали долговато. Слободка растянулась во все стороны, словно та же паутина. К тому же стало быстро смеркаться. Да ещё похолодало. Хотя, не смотря на это, мошкара да комары совсем не собирались прятаться. Они злобными толпами гонялись за всяким, кто в сей час надумал прогуляться по слободке.

Где-то вновь затянули свою противную песню лягушки. Сразу же накатила такая беспросветная тоска, что хоть волком вой.