Я допил вино и отправился спать, уже полный решительности завтра выбраться вон из Погостовой Ямы. И пошло оно всё к Нихазу!

Брать с собой в лес Семёна тоже не было смысла. С него такой охотник, как из меня эльф. Да и Прутик навряд ли сам тоже пойдёт. Он что-то зачастил в церковь. Видно, священники его уже охмуряют. Так глядишь, я всех «соратников» растеряю.

Встал рано. Живо подкрепился, взял кое-каких припасов у полусонного хозяина трактира и вышел наружу. Солнце ещё не встало, но небо уже окрасилось в лазуревые цвета. На уютных погостовских улочках было тихо. Относительно тихо: всё же таки где-нигде слышалось негромкое мычание коров в яслях, ленивое погавкивание дворовых собак, а на заборах изредка кукарекали лохматые местные петухи.

Я быстро прошёл улочками и вышел через ворота в сторону Чистецкого выпаса. Стражники с каким-то удивлением, то ли недовольством поглядели мне в спину, еле слышно отпуская едкие замечания.

До опушки леса было пару верст. Я сошёл с тракта и двинулся едва приметной тропой на юго-восток.

Трава была укрыта обильной росой. Судя по всему денёк сегодня обещал быть жарким.

Весна уже полностью пришла в эту часть Кватоха, а именно в Гурянський терен. Жизненные соки разбудили дремлющую природу, и она радостно на это откликнулась. Зазеленела густая трава, появились первые цветы, зашумели трудолюбивые пчелки… Ощущение было такое, будто все соскучились по «работе»… а, может, по самой жизни.

И наблюдая за всем этим, вдруг и самому становилось радостно на душе.

Тут в небе промчалась небольшая тёмная тень. Я даже остановился… Летучая мышь? При свете дня? Ничего себе!

Это животное стремительно умчалось к уже недалёкому лесу.

Стрекотание кузнечиков стало тише, трава впереди — гуще. На небе, до этого все дни практически безоблачном, появились грязные сероватые тучки. Ветер нёс их прямо к горам за спиной. Не прошло и получаса, как сверху заморосил мелкий-мелкий дождик. Тут же запахло сырой землёй и какой-то гнилью… Наверное, это из леса потянуло.

Вот я уже вступил на опушку. Тут же замер и стал прислушиваться.

Лес заставлял напрягаться. Дело, скорее всего, было в его мрачности. Про такие местности говорят — нелюдимые. Хотя… хотя что тут особенного растёт? Сосны… приземистые ели… поросшие мхом осины… заросли орешника… осока кое-где… попадались и мшистые болотистые участки, но их было совсем немного… Так что же здесь не так?

Я на всякий случай пошептался с Воронами, но те заверили меня в том, что в округе безопасно. Это, конечно, хорошо. Хотя от небольшой «встряски» я бы не отказывался… Надеюсь, охота будет удачной.

К обеду мне удалось пройти солидное расстояние. Благо, что в Клыкастом лесу не было таких буреломов, как, скажем, в Сиверии. Это облегчало передвижение, да и обзор.

За всё это время, кроме летучих мышей, периодически гоняющих среди ветвей, да стайки ворон в одном неуютном месте, мне не попалось ни одной иной животинки. Здесь пахло грибницей… Я тут же вспомнил рассказы Первосвета про то, как он с отцом частенько ходил за опятами, свинушками, серушками… мокрухами… волнушками… моховиками… В общем, за кучей каких-то непонятных грибов. А потом с блаженной улыбкой на устах вспоминал, как славно их готовила матушка.

В Клыкастом лесу было сыро. И скорее всего, тут так было всегда, а не только весной. На то указывало обилие самого разнообразного мха, который густо покрывал всё вокруг: и землю, и стволы деревьев могучих сосен, осин, елей, и громадные валуны, пни… В общем всё.

На очередной поляне я решил остановиться на отдых. Было обеденное время, можно уже и подкрепиться.

Дождь закончился ещё час назад, но небо всё ещё было пасмурным. Я разложился на плоском валуне и принялся за еду.

И всё же здесь не так уж и плохо, — подумалось мне. — Бывали места и помрачней… На той же Новой Земле.

Клыкастый лес… огромнейший лесной массив, который и за неделю не исходишь… Отчего он такой «нелюдимый»?.. пустой?..

Ближайшие поселения — хуторки, деревушки — находились, если я правильно помнил, аж у морского побережья. Жуга рассказывал, что местные жители — зуреньцы — в основном занимались рыбалкой. А вот охотились очень редко. Кроме того, они добывали янтарь, причём в большом количестве. Что ещё? Кажется, Исаев упоминал о смолокурнях. А вот про лесопилки ни полслова, что, конечно же, весьма странно.

В общем, выходило так, что будто бы Клыкастый лес хоть фактически и принадлежал зуреньской общине, и вроде бы делай с ним чего душа пожелает, а на самом деле здесь человека и на сто вёрст не встретишь.

Гуряне тоже не рвались в эти края. А заняли лишь склоны Зуреньского Серпа…

И стоит ли теперь удивляться, что Клыкастый лес полон разбойников! Свято место, как говорится, пусто не бывает.

Мысли сошлись к последней встрече с Глебовой. В разговоре мы вновь коснулись ситуации с торговыми обозами. Беседовали каких-то полчаса, но «тумана» стало ещё больше.