— Сами? То есть вы тоже обратились к наёмникам?

— Почти… Сейчас найти человека знакомого с ратным делом — не сложно. Вон сколько и ветеранов, и…

— А, может, попросили бы Дюжева? Дали бы ему деньжат…

— Кого? — Ярослава захохотала. — Да этот… петух раскрашенный только кукарекать может. Его всё устраивает!

— Слушайте, а вы не пробовали писать в Новоград? В конце концов, они могли бы помочь решить вопрос с этими разбойниками… Или Дюжева приструнили бы?

— Ха! Не пробовали! Да уже не раз слали рапорты, писали письма… и даже в Совет! Денег давали… Всё бестолку!

— А Белый Витязь?

— Что Белый Витязь?

— Говорят, он как-то с предыдущими разбойниками разобрался. Может, к нему стоит обратиться?

— Как-то… как-то…

Глебова нахмурилась.

— А его хоть кто-то видел? — недовольно спросила она. — Приходят всякие… говорят, что они его «глашатаи»…

— И что?

Ярослава промолчала. Её лицо стало серее мыши.

Тут распахнулась дверь и в комнату вошёл высокий сутуловатый мужчина средних лет со впалыми ясными глазами. Он внимательно оглядел, но именно гостей: Бора, Первосвета да Семёна. А затем поздоровался кивком головы.

— Вот, кстати, и Гордей, — представила вошедшего Ярослава, явно радуясь возможности сменить тему и не поминать Белого Витязя.

Первосвет тут же подбоченился, очевидно, расценивая купца, как соперника на руку Глебовой.

— Это ребята из Сыскного приказа, — пояснила Ярослава своему компаньону.

— Да? Неужто наши мольбы услышаны? — улыбнулся Булатов.

— Навряд ли, — отвечал Бор. — Мы едем по иным делам.

— Едите? Куда?

— Хотят с нами отправиться в Старую слободку, — объяснила Ярослава.

— Мы можем оплатить своё место, — выпрямился северянин.

Гордей приблизился к карте и стал бесцельно водить по ней пальцем.

— Мы тут встречались с Рожиновым, — продолжил прерванную беседу Бор, — так вот он…

— Рожинов? Это сумасшедший старик! — хмыкнул Булатов.

Он погладил рукой свою коротенькую бородку и пристально уставился на северянина.

— С тех пор, как погибли его сыновья, он вовсе спятил, — пояснил свою мысль Гордей. — Ладно… ладно… Я чего пришёл-то, — спохватился купец: — сказать, что уговорил Платона Бочарова ехать с нами. Он везёт какой-то груз из Новограда для семейки Ушлых. Согласен заплатить свою долю. Ты как на это смотришь?

Глебова довольно улыбнулась.

— Ушлых? — переспросил Бор. — Это гибберлинги?

— Да. Вы с ними знакомы?

— Просто слышал… А они сейчас в Старой слободке?

— Вроде того.

Северянин потёр нос и кинул взгляд на карту Глебовой.

— Вот Битый тракт, — показала та пальцем на тонкую полоску дороги. — Вот здесь, у Вороньего камня, перекрестье с Кошкиной тропой. То дорога в Поморье к зуреньцам. А именно в местечко Натопа. Нам же надо ехать по тракту на восток до Бранного моста… Вот он!

— А другого пути через реку нет?

— Можно спуститься вниз к переправе, — пояснил Гордей. — Но, во-первых, это далеко. Придётся делать большой крюк: сначала идти через Клыкастый лес по Кошкиной тропе. Потом сворачивать на развилке… Во-вторых, переправа тоже дело не быстрое. Да и дороговатое. В общем, и быстрее всего, и относительно безопасней — только Битым трактом до моста. За ним уже земли «жодинцев». Там легче…

— Ясно. Ну, так что: берёте ли вы нас?

Глебова вскинула брови и отчего-то вопросительно глянула на Гордея. Тот перехватил взгляд Ярославы и слегка утвердительно кивнул.

— Возьмём. Лишний меч в пути не помеха, — проговорила девушка.

— Тогда как нам узнать о времени отправления?

— Где вы остановились?

— В трактире у кузницы.

— Мы пришлём гонца.

— И всё же? Хотя бы дайте примерный ориентир?

— Через пять дней! — заявил Гордей. — Не раньше.

Бор поднялся, считая, что разговор окончен и пошёл к выходу. Следом двинулись и его товарищи.

Уже на улице гигант остановил северянина и спросил:

— А ты чего вдруг вспомнил про Белого Витязя?

— А что? Тебе что-то известно?

Первосвет подошёл ближе и не очень громко сказал:

— Белый Витязь — это никакой не миф, ни сказка. Он настоящий.

— Что? — не понял Бор.

Гигант нервно закусил верхнюю губу и огляделся. Дальше он уже говорил не так громко:

— Мне ещё дед рассказывал… Уже лет, эдак, двести… или триста, как у Малиновки иногда видят одинокого ратника, медленно едущего вдоль реки. Это бывает в те ночи, когда на небе полная луна.

— Звучит зловеще, — усмехнулся Бор.