Шрифт:
Ну, вроде все… Поставленный на полный оборот таймер-детонатор, прикрепленный к шашке ТП-2000, бесшумно отсчитывал секунды.
Уходя, Макс аккуратно притворил дверь. Так же аккуратно закрыл ворота, выехав на деревенскую улочку на «четверке». Бросил несколько быстрых взглядов по сторонам — вроде бы никто из аборигенов за его отбытием не наблюдал. Да и не страшно, в конце концов, — за последние несколько дней Макс здесь примелькался, неоднократно бывал у Райниса. Хотя близко, — так, чтобы разглядеть лицо, — никто его не видел.
Летний жаркий день шел к полудню. На небе не было ни облачка, над раскаленным серо-пыльным асфальтом стояло марево. От реки доносился плеск и визг купающихся детей. Мимо прокатила на велосипеде полнотелая деваха — Макс отвернулся, изобразив, что поправляет зеркало заднего вида… И неторопливо поехал в сторону выезда на шоссе. Черный кот, а может, и кошка, лениво пересекавшая улицу, вдруг ускорилась и прошмыгнула перед самыми колесами. Макс сплюнул через левое плечо и совершенно нелогично обругал кошку, а может, и кота, «сукой»…
Макс был суеверен.
Реку он пересек по дальнему, объездному автомосту; через несколько километров добрался до развилки, — и остановился на обочине. Налево шла дорога на Петербург, направо — на Ямбург. Очень хотелось свернуть налево, и навсегда забыть про этот городок, где под мостом стоят ровные шеренги полуразложившихся трупов, и где ушедшие погулять дети порой не возвращаются никогда…
Макс свернул направо.
План его был прост и незамысловат: найти и пристрелить Джазмена. А заодно всех, кто попробует преградить дорогу.
Бить — так уж первым.
И наповал.
2
— Не особо познавательная была тут экскурсия у класса вашей дочери, — сказал Граев. — Хотя пейзаж, конечно, шикарный.
Они с Людмилой стояли на остатках угловой башни крепости Ям (так в старые, допетровские времена именовался Ямбург). Внизу, под высоким, почти вертикальным обрывом сверкала на солнце широкая лента Луги. Противоположный берег был низким и вид сверху открывался на много километров… Величественный вид.
Время, да и постоянные войны то со шведами, то с орденскими немцами мало что оставили от древней Ямской крепости.
По большому счету, ныне она представляла собой лишь скопление зеленеющих травой пригорков. Протяженные холмы, повторяющие контуры когда-то грозных стен, и холмы округлые, стоящие на месте былых башен. Лишь кое-где выступали из земли остатки древней кладки. Внутреннее пространство крепости заросло деревьями и превратилось в городской парк…
Днем в парке было немноголюдно. Сидели пенсионеры по лавочкам да прогуливались немногочисленные молодые мамаши с колясками.
Граев с Людмилой спуститесь тропинкой по осыпающемуся валу, прошли берегом рва (превратившегося в заросший пруд, в котором мальчишки удили карасиков).
Перед ними предстало мрачное здание старинной постройки, сложенное из грубо обтесанных блоков местного дикого камня — у Граева мелькнуло подозрение, что эти камни и есть остатки исчезнувших стен и башен крепости. На здании имелась непритязательная вывеска: «Городской краеведческий музей».
— Они осмотрели крепость, а потом зашли в музей, — объяснила Людмила. — Экспозиция тут небольшая, и все заняло меньше часа. А потом, на выезде из города, автобус остановился у автовокзала, там и…
В музей они заходить не стали, вернулись к машине.
Пересекая крепость-парк, Граев думал, что ближе к вечеру в таких местах наверняка тусуется по кустам молодежь, и если какой-нибудь отморозок положил именно тут глаз на Ларису (девчонка, судя по фотографии, вполне симпатичная), то вполне мог, при наличии тачки, проследить за автобусом до самого автовокзала… Тогда дело плохо, тогда все шансы за то, что найдут ее в укромном месте и мертвой.
Версия, конечно, хилая, и объясняет только произошедшее здесь, в Ямбурге. Стрельба на Греческом проспекте в нее не укладывается… Впрочем, она вообще никуда не укладывается. Хорошо одно — похоже, их быстрый отъезд сбил со следа преследователей. Хотя если убийцы охотились именно за Людмилой, то догадаться о ее местонахождении особого труда не составит.
…Автовокзал ничего особенного из себя не представлял. Одноэтажное протяженное здание, рядом небольшая площадь, окаймленная цепочкой коммерческих киосков. Других домов поблизости нет — с одной стороны пустырь, с другой сквер, довольно открытый, с редкими низкорослыми деревцами.
— Вы знаете, где остановился автобус? — спросил Граев.
Людмила показала рукой на дальний от здания конец площади.
— Вон там. Идущие от Питера останавливаются возле вокзала, а к Питеру — с той стороны.