Но Берберовы (такую фамилию носило семейство) сделали из содержания Кинга (такую кличку носил лев) весьма доходную профессию. Во-первых, свою лепту вносили ученые-зоологи, постоянно вьющиеся вокруг знаменитой на весь Союз берберовской квартиры в поисках материала для рефератов, диссертаций, монографий и научных докладов. Ну что же, материал налицо – вот он: лежит, зевает, гривой потряхивает. Только вот знаете, кормить его трудновато, он за день съедает... (смотри выше по тексту). Ученые мужи в положение вникали и в бухгалтериях их институтов с удивлением рассматривали подколотые к командировочным авансовым отчетам чеки на поражающие воображение количества мяса. Но много ли с наших доцентов выжать можно?

А вот иностранные граждане – и случайные туристы, и специально приезжавшие в Баку заграничные любители животных – эти вручали порой весьма существенные пожертвования на продолжение уникального эксперимента. Хотя, конечно, приходилось и делиться с кем положено – в список разрешенных к содержанию в городских квартирах животных львы как-то не входят...

Ну а червонцы за позволение сфотографироваться летним вечером на набережной в обнимку с царем зверей – это вообще мелочь, детям на мороженое...

Некоторые маловеры и скептики говорили, что добром эти обнимания-фотографирования не закончатся, зверь есть зверь, сегодня он ручной, а завтра у него в башке шарик за ролик зацепится и мало окружающим не будет.

Но Берберов-папа давно уже подвел под доходный семейный бизнес солидную теоретическую базу. По его словам выходило, что хищники семейства кошачьих вообще с древнейших времен идеальные друзья и незаменимые помощники человека. Вспоминал князей Киевской Руси, охотившихся с дрессированными гепардами, рассказывал про Древний Египет и государство Селевкидов в Сирии, где практиковали разведение ручных пантер и леопардов. Да и наши собаки есть не что иное, как прирученный волки, звери тоже не самый безобидные (тут папа маленько привирал – собаки почти всех пород, за исключением чау-чау и эскимосской лайки, генетически гораздо ближе к шакалу, чем к волку). Свои речи глава семейства щедро пересыпал цитатами великих зоологов и знаменитой натуралистки Джой Адамсон, тоже занимавшейся выращиванием и приручением львят... Скептики и злопыхатели посрамленно умолкали.

Подлинным праздником сердца для Берберовых были съемки кинокартин, на которые их приглашали регулярно, раза два-три в год. Ну и еще одним материальным подспорьем, конечно – в штат картины зачисляли и папу, и маму, и сына, и дочку; плюс едовые льву, само собой разумеется. Директора картин морщились и скребли в затылках, но платежные документы подписывали. Дело того стоило, даже в Голливуде ручных львов не было; дрессированные, из цирка – это не то, те львы привыкли работать только со своим укротителем, отделенные от прочих граждан крепкой решеткой. Что может взбрести в голову этим зверюшкам, окажись они в нервирующей обстановке съемочной площадки, проверять охотников было мало. Нет, конечно, снимались и такие фильмы (например, «Полосатый рейс»), но немногие режиссеры рисковали связываться с этим хлопотным и рисковым делом. Вот, скажем, в комедиях Леонида Гайдая несколько раз используется один и тот же эпизод – неожиданно выскакивающий на героев, обычно во время погони, якобы дикий медведь. Если приглядеться, то видно, что на каждом из этих мишек одет намордник и артисты на расстояние вытянутой лапы к нему не приближаются. Не хотел рисковать классик комедийного жанра.

А вот для Кинга постоянно писались сценарии и снимались (на студиях южных, в основном, республик) фильмы, растянувшиеся в какую-то бесконечную эпопею – помесь западных зоосериалов про Джуди-Флипера-Лэсси-Скиппи, весьма в то время у нас популярных, и слезливых латиноамериканских мыльных опер, тогда, по счастью, советским гражданам еще неведомых.

Вот, для примера, сюжет одного из них, не самого еще худшего, называвшегося «Пусть он останется с нами!» Значит, так: феодальный князек сопредельной южной страны устраивает в своих владениях львиное сафари с приглашением всяких империалистических боссов; поскольку львы в тех местах истреблены давно и безвозвратно – привозит прикупленных по циркам и зверинцам; один молодчина-лев ускользает от бессердечных охотников, пересекает госграницу СССР и, поскольку ручной, подается к людям; встречается с небольшой компанией детей и подростков, которые тут же проникаются к нему великой любовью и дружбой; взрослые, озабоченные появлением опасного, по их мнению, хищника, прибегают к помощи милиции и даже армии для его уничтожения; но дети, узнавшие, какой это добрейшей души зверь, успешно спасают и прячут безобидного льва от собственных родителей и т.д. и т.п. – на полтора часа размазанных идиллических соплей и сублимированной зоофилии. Даже юным зрителям (к каковой категории в те далекие годы принадлежал и я) такие слезоточивые поделки не слишком нравились...

Но порой работали с Кингом Берберовых и известные режиссеры первого ряда. Апофеозом стали «Итальянцы в России» Эльдара Рязанова – проект для 70-х годов грандиозный. Советско-итальянский фильм (не так уж и много снимали мы тогда совместно с Италией); в ролях хоть и не Челентано с Мастрояни, но все-таки итальянцы, и в компании с ними наши широко известные артисты; редкие по тем временам спец-эффекты: авиалайнер садится на шоссе (настоящий, не макет на игрушечную дорогу в павильоне), взрываются дома и бензоколонки, ванны с обнаженными женщинами вылетают из окон... Ну как тут могли обойтись без Кинга, мохнатой нашей кинозвезды? Пригласили Берберовых.

Съемки, проходившие в Ленинграде, уже практически закончились. Лев полностью оправдал возлагавшиеся на него надежды, кто видел фильм – согласится, что сцены со ним весьма удачные. И тут случилось то, о чем давно предупреждали сторонники раздельного существования людей и крупных хищников: шарик у Кинга заскочил за ролик.

Случилось это на излете белой питерской ночи или самым ранним утром, летом в Ленинграде они не слишком различаются. Время безлюдное, и Кинга выпустили погулять не то в садик, не то в скверик возле небольшого особняка, в котором квартировало семейство. Вокруг, разумеется, высокая чугунная ограда и ворота на висячем замке. Гуляет лев, дышит свежим воздухом, накопившиеся за ночь потребности справляет на горе местному дворнику... А снаружи ограды десяток-другой зевак столпился, из окрестных жителей, привыкли наблюдать за этим моционом, некоторые, хоть совсем ранний час, еще и знакомых на бесплатное зрелище привели...

И вдруг в щель под упомянутыми воротами протискивается молодой фокстерьер и радостно несется по скверику, льва абсолютно не замечая. А тут и хозяин переулком подходит, поводком помахивает – молодой парень, студент Лестгафта, полтора месяца был на сборах, ни о каком поселившемся по соседству льве ни сном, ни духом...

А в скверике тем временем фокстерьер наталкивается на льва, а лев, соответственно, – на фокстерьера. О дальнейшем мнения свидетелей кардинально разошлись. Одни утверждали, что директор картины был отчаянный скупердяй, и оголодавший на скудной диете Кинг решил дополнить рацион свежей собачатинкой. Другие клялись и божились, что лев просто беззлобно играл с собачонкой – давал отбежать немного, настигал одним широким прыжком и валил на землю ударом громадной лапы. Легонько валил, играючи... Может быть, правы и те и другие: кошка тоже, прежде чем мышь сожрать, примерно так забавляется.