В Европе это в петровские времена уже поняли, и к тому времени, когда русские поголовно обвешались шпагами, хитрые европейцы от них помаленьку избавлялись, заменяя на полях сражений более функциональным оружием. Пошел аналогичный процесс и у нас – но уже после смерти царя-реформатора. Как это часто бывает, все последователи клялись и божились, что они-то есть главные наследники и продолжатели реформ покойного императора. А сами помаленьку ликвидировали наиболее одиозные нововведения и их последствия.

Все, вершину своего развития шпага прошла, дальше начался процесс деградации. Золотой век шпаги – Тридцатилетняя война [13] в Европе и Северная война [14] у нас. Именно тогда появилось огромное количество боевых и дуэльных шпаг: каких только не было клинков, вычурных гард и хитроумных устройств для захвата и ломанья вражьего оружия; именно тогда победители брали города «на шпагу», а понурые побежденные свои шпаги вручали им, как символ капитуляции; и как раз в то время развиваются сюжеты всех «мушкетерских» романов. (Впрочем, сам Дюма относился к оружию благородных кавалеров со здоровым буржуазным скепсисом и знаменитая его эпопея начинается с эпизода, в котором шпага д(Артаньяна, будущего первого фехтовальщика Франции, самым позорным образом ломается от столкновения с палкой трактирщика; кому хочется, могут рассматривать это как намек на вырождение дворянства, грядущую Великую французскую революцию и торжество третьего сословия.)

Деградировала шпага, как ни странно, тем же путем, что и развивалась – совершенно аналогичные процессы, повернутые вспять во времени. Сначала на полях сражений она была почти полностью вытеснена более функциональным холодным оружием. Остались шпаги лишь у офицеров, опять не как оружие, а символ принадлежности к касте военного дворянства (хотя, конечно, то были уже не рыцари, кровью отрабатывающие полученный от сюзерена лен или феод – просто офицеры благородного происхождения, служащие за жалованье).

В Российской империи процесс опять шел с отставанием от Европы, но и здесь в царствование Екатерины Великой благополучно завершился. Правда, к кистеням, бердышам и шестоперам предков русская армия не вернулась – кавалерия рубила неприятелей палашами, саблями и шашками; пехота – тесаками. Любопытен внешний вид офицерских шпаг того времени. Они стали уменьшенными, облегченными и разукрашенными копиями оружия нижних чинов соответствующего рода войск; и слово «шпага» применимо к ним с большой натяжкой.

Пример: офицерские шпаги драгун и кирасир. Их клинок полностью повторяет солдатские палаши тех же полков – такой же обушок, обратная заточка всего на три дюйма от острия, а само острие довольно широкое, для классического фехтования на шпагах с его колющими ударами никак не пригодное. Зато гарда и рукоять богато изукрашены, как и клинок, который за счет уменьшения по всем габаритам почти вдвое легче солдатского оружия. Оно и понятно, палаш, по словам современника «оружие грозное, но требующее недюжинной физической силы». Обмельчали господа офицеры против рыцарских-то времен, поизнежились...

Кстати, аналогичная ситуация наблюдалась и в начале прошлого, ХХ века (долго, очень наверное долго, будет резать ухо выражение «прошлый, ХХ век») – тогда на вооружение армии револьверы Нагана двух модификаций поступали. Для офицеров – самовзводные, жми и жми на спуск, пока патроны не кончатся; а нижним чинам, чтоб служба медом не казалась, после каждого выстрела курок вручную взводить приходилось, ладно хоть барабан сам вращался...

К чести русского офицерства, многие его представители этими преимуществами не пользовались. (Это я опять возвращаюсь к истории шпаги.) Не паркетные шаркуны-офицерики, но настоящие боевые рубаки дрались плечом к плечу со своими солдатами, и солдатским же всамделишным оружием. По крайней мере в мемуарах о многочисленных войнах с безбожным генералом Буонапарте случаев таких описано достаточно – устав нарушали, но с золочеными шпажонками на бой и смерть не шли...

И в пехоте, где холодное оружие приобретало уже второстепенную роль, картина была схожей. Конечно, шпаги избавили их благородий от вконец опостылевших протазанов, но опять же скопированные в уменьшенном масштабе с солдатского тесака, даже на вид были довольно уродливы и в бою совсем несподручны. Несколько больше повезло офицерам-саперам. Должно было и им повезти, а то ведь совсем несправедливо получается: героями всех войн числятся конники, рубящие на полном скаку неприятеля; артиллеристы – «боги войны»; гренадеры, первыми штурмующие неприступные твердыни... А про саперов, которые штурм этот готовят, подводя под ураганным огнем траншеи и апроши, как-то ненароком забывают.

Так вот, с личным оружием их офицерам подфартило. Ведь саперный тесак тех времен был сооружением кошмарным – гибрид оружия с широченным лезвием, лопаты, пилы, топора и латиноамериканского мачете. Минимизировать и превращать в шпагу это чудо инженерной мысли как-то постеснялись, и командиры щеголяли с клинками сравнительно приличного вида...

Понятно, что неудобное и нелюбимое оружие долго продержаться в войсках не могло и в ходе военных реформ XIX века оттуда исчезло. Шпага опять стала бутафорской, парадно-церемониальной принадлежностью, непременным атрибутом придворных и чиновных мундиров. Доходило, извините, просто до смешного. Ну ладно, представителям, как их сейчас именуют, «силовых ведомств» – полицмейстерам, прокурорам, судейским – шпага вроде как и к лицу, способствует необходимому почтению к соответствующим департаментам. Но когда почтмейстер или директор гимназии какого-нибудь провинциального городка прицеплял к парадному вицмундиру шпагу, с трудом представляя, с какого конца за нее браться и, взявшись, что с ней делать дальше – это было забавно.