— Я понимаю, правда понимаю, просто... это все в голове не укладывается.

Он перебирал ее волосы и не выпускал из объятий. Было так хорошо просто стоять и молчать — рядом с тем, в ком так отчаянно нуждаешься. За то короткое время, что они провели вместе, он стал ей необходим, как солнце, как воздух — всему живому.

— Сейчас тебе стоит отдохнуть, а завтра мы во всем разберемся.

Марилли нехотя отпустила его и ощутила чувство утраты, словно лишилась части себя.

— Пойдем, я провожу тебя, — Маккивер улыбнулся, а она вдруг прикоснулась к шее.

— Гаррет.

Он поднял брови.

— Кулон на шее Кхалессы. У меня был такой же.

— Был?

— Я потеряла его четыре года назад.

Мари чувствовала себя маленькой девочкой, сообщающей родителю, что потеряла дорогую игрушку.

— Ты уверена? — уточнил Гаррет.

— Очень похожий. Такой же был у мамы и у Элизабет.

— Тогда это многое объясняет.

— Что именно?

— То, почему Лиам не добрался до тебя раньше, — он внимательно посмотрел на Мари. — Это оберег. Очень сильный древний артефакт, сотворить который сегодня не под силу никому. Если верить любимым сказкам Мариуса, Кхалесса и ее приближенные носили подобные. Магия в украшении скрывает своего владельца от других заклинателей, защищает от магического воздействия. Всем известно, что артефакты сохранились до нашего времени, но вот кто ими обладает, — Гаррет пожал плечами. — Значит, у Элизабет есть такой же оберег?

Марилли рассеянно кивнула, не до конца понимая, к чему он клонит.

— Тогда есть шанс спрятать тебя от Лиама. Нужно только навестить ее.

Она вздрогнула.

— Не думаю, что это хорошая идея.

После случившегося с Джеймсом, Элизабет настояла на том, чтобы ее поместили в клинику, и сделала для этого все.

— У нас нет другого выхода. Нужно использовать любую возможность. Прятаться здесь скоро будет нельзя, магия Мариуса имеет свои пределы.

Какое-то время они просто молчали. Маккивер разглядывал картину, а после повернулся к ней.

— Решим все завтра.

За размышлениями Мари и не заметила, как они поднялись наверх и оказались у дверей в комнаты. Сколько же всего она узнала за последний час!

— Значит Кэт... — она неуверенно замерла перед дверью.

— Твоя кузина, — подсказал Гаррет.

— А Лайнел был моим дядей.

— Думаю, король был бы рад узнать о племяннице, — Маккивер грустно улыбнулся, а затем, взяв ее за руку, посмотрел с хитрым прищуром. — Миледи, — это обращение он произнес с особой интонацией и коснулся губами ее руки.

— Ты смеешься надо мной? — шутливо возмутилась она и шагнула к нему.

— И в мыслях не было, — хрипло прошептал Гаррет и, притянув к себе, поцеловал.

Ее губы без колебаний подчинились его властному напору. Она провела ладонями по его широким плечам и обняла, прижимаясь теснее. Проблемы, опасения, тяжелые раздумья — исчезли, растаяли во всепоглощающем жаре поцелуя. Со всей страстью и нежностью Марилли отвечала Гаррету, стараясь запечатлеть в памяти каждое движение губ, каждое прикосновение его сильных рук.

Давно ей не было так хорошо. Он сжимал ее в объятьях — крепких и нежных одновременно. Мари словно погрузилась в теплый океан, где чувственные волны мягко накатывали одна за другой. Казалось, она вот-вот взорвется от наслаждения.

— Если мы сейчас не остановимся, — прерывисто произнес он. — Я за себя не ручаюсь.

Мари не хотелось останавливаться. Ей было все равно, она ловила момент. Она слышала как гулко билось его сердце в такт ее собственному, а горячее дыхание опаляло кожу. Мари смущенно опустила взгляд и перевела дух.

— Доброй ночи, Марилли.

Маккивер поцеловал ее в макушку и провел рукой по волосам.

— Доброй, — прошептала она, понимая, что уснуть ей уже не удастся.

Сентябрь, 2010 год

Швейцария. Базель

Гаррет Макквивер

Осень я ненавидел. Воздух отдавал влажной прохладой, которой тянуло со стороны Рейна, с нотками чего-то мускусного и горького. Тяжелые тучи нависли над городом, накрапывал мелкий дождь, обещающий перерасти в ливень.

Впереди виднелись очертания Кафедрального Базельского собора — его высокие шпили тянулись к самому небу. По площади перед храмом прогуливались туристы, но их становилось все меньше.

— В детстве я очень любила это место, — тихий голос Мари заставил меня отвлечься от хмурых, под стать погоде, мыслей. Она сидела рядом и задумчиво смотрела в окно. На ее губах играла улыбка.

— Я часами могла гулять по площади и любоваться этими удивительными фигурами.

Ее восхищение этим местом и воспоминания были очень яркими. Я слушал Мари с улыбкой и с интересом ловил каждое ее слово. Для меня стало важно слышать ее голос и смех каждый день. И неважно, о чем она говорила, что делала, главное, я точно знал, что не безразличен ей. Тот поцелуй оказался красноречивее любых слов. Мне стоило огромных усилий отстраниться от нее и не поддаться желанию. Давно я не испытывал ничего подобного. Настолько давно, что забыл, каково это. Ведь я любил лишь однажды, а после просто брал что хотел, не растрачиваясь на то, что считал ненужным — на чувства.