– Почему мне вечно достается одна грязь?

– На этот раз в придачу к обычному гонорару получишь ящик мыла, – Медникову так понравилась собственная шутка, что он улыбнулся. – Вылетай завтра же. В руки Колчина попала фотография Джейн Уильямс, любовницы Ходакова. Я посоветовал Колчину выбросить фото, но он наверняка не послушался. Возможно, теперь эту женщину станут искать. Ты должен с ней кончить до того, как Уильямс найдут русские разведчики. Все должно выглядеть, как несчастный случай. Или убийство с целью ограбления.

– Почему ты не сказал об этом раньше?

– Информация об Уильямс попала ко мне, когда ты уже торчал в Лондоне. Я не рискнул связаться по телефону или через интернет, а других оказий не подвернулось. Кстати, теперь по новому паспорту ты Френк Бреннан. Гражданин Великобритании, но живешь в далекой канадской провинции и занимаешься вырубкой леса. Это обстоятельство как-то оправдает твой ужасный акцент. Об Уильямс ты уже многое знаешь. Но я напомню. Она работает экскурсоводом в агентстве «Смарт и Смарт» в Восточном Лондоне. Водит пешеходные экскурсии по всяким там памятным местам и подрабатывает на бизнес мероприятиях переводчицей. Главное, долго с ней не тяни, не раскачивайся. До тех пор, пока она жива, нам не будет покоя. Жду вестей.

Медников положил паспорт и деньги на скамейку, встал и быстро зашагал в обратном направлении, к санаторию.

Москва, район Басманной. 18 октября.

Вернувшись домой в семь вечера, Медников переоделся в халат, заперся в кабинете и, включив компьютер, стал просматривать сообщения электронной почты. Дьяков уже прибыл в Лондон, не сегодня так завтра он найдет экскурсовода Джейн Уильямс и даст знать, что все готово к делу. Ящик электронной почты был забит рекламой, но сообщений от Дьякова не было. Медников встал из-за стола, погремев ключами, открыл дверцу сейфа, вмонтированного в стену, вытащил свой новый английский паспорт, пошелестел страницами, пересчитал деньги. Дома хранить такие вещи опасно, поэтому завтра же следует перепрятать все это добро в надежный тайник.

Он хотел выключить компьютер, но в последний момент решил пересмотреть рекламные объявления, их ежедневно накапливалось в ящике две-три дюжины. И не напрасно. Вот она, весточка от Дьякова, прибыла ещё днем. Разумеется, это не открытый текст и не шифровка, Дьяков догадался прислать рекламное объявление экскурсионной фирмы «Смарт и Смарт», что-то вроде открытки. На берегу Темзы стоит двухэтажный красный автобус с логотипом фирмы вдоль кузова, на другой стороне реки здание Парламента, а на переднем плане длинноногая девица в короткой юбчонке куда-то показывает пальцем, что-то объясняя двум шикарно одетым господам. Ветер задирает юбочку, но девица так увлечена своим рассказом, что не замечает этих пустяков. Мужчин, видимо, мало интересует сам предмет экскурсии, они любуются стройными ногами фифочки, мысленно раздевают её, прикидывая, какой номер бюста скрывает тесный форменный пиджачок и сиреневая блузка.

Отлично, значит, Дьяков не терял времени даром, наверняка затесался в компанию провинциальных олухов со Среднего Запада США и, вертя головой из стороны в сторону, совершил пешую прогулку по центру Лондона. Хорошая зарядка для шейных мышц. Как только с девочкой случится несчастье, попадет ли она под машину или свернет шею в ванной комнате, якобы поскользнувшись на скользких плитках, Дьяков пришлет по электронке ту же рекламную открытку. Только силуэт экскурсовода будет перечеркнут крестом. Что ни говори, у Дьякова с юмором порядок, правда, юмор этот своеобразный, черный, с кладбищенским душком. Но что с того?

Вернувшись в гостиную, Медников сел в кресло, поставив перед собой на столик стакан с толстым дном и бутылку пива. Жена сидела на диване и, слюнявя палец, переворачивала страницы иллюстрированного журнала с множеством картинок, делая вид, что целиком поглощена этим в высшей степени полезным делом. После больницы она выглядела такой несчастной, с серыми тенями на скулах и нездоровой желтизной щек, что даже продавцы и рыночные торговцы стеснялись её обвешивать. Из человеческой жалости.

Медников хлебнул пива и уставился в телевизионный экран, где старик правозащитник с фарфоровыми зубами, проповедовал неприятным гугнивым голосом вечные ценности демократического общества, дескать, «холодная война» давно закончилась и теперь все цивилизованные страны, рука об руку должны идти вперед к светлому будущему человечества, к заре новой жизни.

– Какая чушь, – прошептал Медников.

Те же самые слова уже не первый год наперебой повторяют все телевизионные болтуны, не имеющие реального представления о том, что творится в мире: они талдычат о том, что надо выбираться из окопов «холодной войны», строиться в шеренги и под звуки оркестра топать вперед, к светлому будущему. Одно время Медников и сам верил в этот наивный постулат, но скоро иллюзии кончились, всем трезвым людям, знакомым с реальной расстановкой сил в мире, стало ясно, что впереди – не новая эра человечества, а новые линии окопов, а «холодной войне» не видно конца. И нет вопроса, на чьей ты стороне в этой войне, потому что каждый воюет сам за себя.

Разглядывая неприятное обрюзгшее лицо старика, всклокоченные седые патлы, очки в пластмассовой оправе, косо сидящие на носу, Медников вспоминал, что он лично несколько лет назад, ещё работая в ФСБ, без особых усилий завербовал старика, чтобы он, бессменный депутат Государственной думы, постукивал на своих коллег. Сейчас певец гражданских свобод получал второе жалование на Лубянке и был вполне доволен жирным куском пирога, который удалось ухватить на старости лет.

Зазвонил телефон.