– Это Поль Биссонет, – подал голос Смит. – Он часто был альпинистским партнером Солей.

– Vaya con Dios [8] , – пробормотал Макд.

– А что с Солей? – спросила Линда.

– Либо продолжает бежать, либо где-то внизу.

Кабрильо указал на ступени.

Светя перед собой фонариками, держа наготове пистолеты, так как пространство для штурмовых винтовок было слишком тесным, трое стали осторожно спускаться. Кабрильо приказал Макд остаться у входа и караулить.

В отличие от голых стен верхнего помещения лестничный колодец был изысканно украшен резными мифическими фигурами и геометрическими узорами. Дойдя донизу, они оказались в комнате без окон, но здесь стояла каменная скамья вдоль трех стен и очаг у четвертой, покрытый мозаичными плитками, темно-красными и ярко-желтыми, не потерявшими блеска за долгие годы. Дверной проем вел к другой лестнице. Там были оконные отверстия, смотрящие на речные пороги внизу.

На следующем уровне они обнаружили комнатки, похожие на тюремные камеры. В них, должно быть, спали монахи. Еще нашли кухню со встроенной печью и ямой для костра посередине: очевидно, в ней варили рис.

Еще ниже находился, судя по всему, основной храм. Стены его были голыми, но в прошлом, должно быть, толсто позолоченными, с красивыми коврами на полу и украшенной статуей Будды высоко на помосте, возвышающемся над монахами. Все окна здесь были с маленькими балконами из пестрого камня.

– Вот это да! – Глаза Линды расширились, когда она выглянула из ущелья.

На противоположном утесе, где они находились, когда увидели храм, священники высекли изображение Будды на скале. Оно было небрежным, словно работа над ним все еще продолжалась. Одни части были красиво изваяны, другие представляли собой грубые контуры.

– Должно быть, они работали, сидя в веревочной люльке, – предположил Кабрильо.

– Это место должно стать объектом всемирного наследия, – заметила Линда.

– Может быть, Солей и…

«Почему я все забываю имя этого несчастного парня?» – вздохнул про себя Хуан.

– Поль, – подсказала Линда.

– Может, они здесь этим и занимались?

Смит разглядывал платформу, на которой некогда стояла статуя. Она была сколочена из плотно подогнанных досок, которые терли песком, пока они не стали зеркально-гладкими. Ветер и дождь, хлещущий сквозь открытые окна, покрыли пятнами ближайшую сторону, но защищенная своей величиной сторона все еще блистала мастерством неизвестного инженера.

При внимательном рассмотрении Кабрильо увидел, что более грубая сторона расщеплена. Несколько щепок валялись на полу среди занесенных ветром в комнату листьев. Из-за возраста платформы нельзя было определить время вандализма.

Он присоединился к Смиту и посмотрел в щель. Это был тайник. Наверняка для какой-то реликвии, что у монахов считалось святая святых.

Не за ней ли пришла сюда Солей – за религиозным сокровищем, давным-давно похищенным? Это представлялось напрасной тратой времени. Хуан отошел, печально покачивая головой.

Ниже основного храма находился еще один уровень. Эта комната частично обрушилась в реку. Выйдя с лестницы в дверной проем, они оказались на платформе примерно в трех метрах над бушующей водой. Камень был влажным от плещущего потока и скользким от мха. Под ними находилась рама мельничного колеса, вокруг них валялись железные остатки какой-то машины, так проржавевшие, что от прикосновения рассыпались.

Кабрильо, разглядывая остатки этого устройства, проследил, где шестерни соединялись с осями, и решил, что это был большой насос. Он догадывался, что здесь некогда были мехи, скорее всего кожаные, создающие разреженный воздух. Насос был сложным для своего времени и, судя по размерам, очень мощным.

Напрашивался вопрос: для чего он использовался? При всей своей величине он не мог понизить уровень воды в реке даже в засушливые месяцы. Предназначался он для чего-то другого.

Хуан пошел к правой стороне платформы, осторожно ступая, на тот случай, если каменная кладка ненадежна, и посмотрел через край. Увидел только белопенную воду, несущуюся так, словно прорвало плотину. Потом разглядел прямо внизу вход в пещеру в боковой части утеса под храмовым комплексом. Путь к нему, очевидно, вел через надстройку мельничного колеса, пока она не разрушилась.

– Готов держать пари, храм построен здесь из-за этой пещеры, – пробормотал он, разговаривая сам с собой.

Должно быть, пещера имела религиозное значение. Его сведения о буддийской вере были ограниченными, но он знал, что некоторые пещеры и карстовые пустоты считаются священными.

Вход в пещеру был недоступен без сложного альпинистского снаряжения и большего количества веревок, чем группа взяла с собой, но ему было интересно, не сделала ли Солей попытку. Поэтому они не нашли ее? Оскользнулась она, пытаясь добраться до входа, и ее тело унесло потоком?