Лабиринт был сметен в мгновение ока. Скрученные и почерневшие стальные стены сгорали, точно опавшие листья в пламени костра. Прекратив огонь, Сайленс стал слушать донесения вахтенного, следившего за показаниями сенсоров. Лабиринт был полностью уничтожен. За ним лежал в развалинах город хэйденменов. Температура и состав воздуха на удивление быстро пришли в норму, хотя Сайленс ожидал, что на это потребуется гораздо больше времени.

Капитан первым спрыгнул на еще не остывшую поверхность, за ним тут же последовала Фрост. От сухого и горячего воздуха першило в горле. На месте Лабиринта расстилалась покрытая пеплом равнина. Фрост удовлетворенно покачала головой:

— Не шути с теми, у кого в руках большая пушка!.. Вы прекрасно вели огонь, капитан. Может быть, вам стать разведчиком?

— С Лабиринтом мы оплошали, — сказал сошедший с трапа лорд Дрэм. — Это очень интересный объект для исследований, жаль, что у нас ничего не получилось. Теперь надо нагонять бунтовщиков, а то они скроются в Гробнице хэйденменов. Кто пойдет впереди: вы или я?

— Отряд поведу я, — сказал Сайленс. — Ведь я по-прежнему отвечаю за всю операцию.

Построив сильно поредевший отряд — десяток людей из команды катера, вампиров и Стелмаха с пришельцем, — Сайленс повел его к руинам города хэйденменов. Все держали наготове оружие, но вокруг не было ничего угрожающего. И металлические стены, и трупы соратников Сайленса превратились в пепел. Капитан подумал, что когда-нибудь, после, надо будет устроить погребальный ритуал. Тела, конечно, не сохранились, но в пепле могло остаться хоть что-то, напоминавшее о погибших. Глядя с этой мыслью на покрытую пеплом равнину, он неожиданно увидел вдалеке какой-то крупный предмет. Отряд ускорил шаг, и вскоре они очутились возле огромного светящегося кристалла, внутри которого лежал маленький и как будто живой ребенок.

— Интересное явление, — прокомментировала Фрост. — Почему его не зафиксировали сенсоры катера?

— Какие к черту сенсоры! — воскликнул Сайленс. — Как он смог уцелеть после залпа дисраптеров?

— Очевидно, здесь сработало какое-то очень мощное силовое поле, — предположил Дрэм.

— Силовое поле? — недоверчиво переспросила разведчица. — Такое, о котором даже не подозревали наши сенсоры, но которое выдержало залп из всех бортовых орудий, притом практически в упор? Мне кажется, кто-то имеет очень серьезные причины оберегать этого детеныша.

— Не тратьте зря времени! — заторопился Дрэм. — Единственное, что сейчас важно для нас, — это бунтовщики.

— Будь по-вашему, — неохотно согласился Сайленс. — Вперед, ребята! Когда войдем в город, держитесь плотнее друг к другу, но и не путайтесь под ногами. При появлении любого странного объекта — открывать огонь. Друзей у нас здесь не предвидится.

Лабиринт еще не был сожжен, а пятеро путешественников, которым посчастливилось выйти из него живыми, стояли на окраине города хэйденменов. Только теперь они по-настоящему ощутили происшедшие с ними перемены. Все стали физически крепче, сильнее, улучшилась реакция, голова работала как после хорошего отдыха. Даже хэйденмену хотелось признать, что его имплантированные системы стали лучше действовать. Все, однако, стояли молча и посматривали друг на друга, словно боялись обесценить словами свое взволнованное состояние. Наконец Оуэн медленно покачал головой:

— Все то, что я пережил, должно было свалить меня с ног, но, мне кажется, сейчас я смог бы одолеть целую армию.

— Точно, — подтвердила Хэйзел. — Любую армию! Я сама… просто переродилась. Все кажется таким…

— Четким, — нашла подходящее слово Руби. — Определенным. Я впервые вижу этот мир четко сфокусированным. И Лабиринт. Теперь я понимаю…

— Его функцию. Да, — вступил в разговор Рэндом. — Побывав в нем, я понял его предназначение. Это эволюция. Путь к совершенству, к гармонии. Если бы мы подольше пробыли там, то обрели бы какие-то сверхъестественные способности. Вы заметили, что мы стали с полуслова понимать друг друга?

— Да, — согласился Жиль. — Это особая внутренняя связь. Как биополе, только более глубокая, более существенная. Мы изменились. Мы стали…

— Другими, — закончил его мысль Мун. — Совсем другими. Вы стали сверхлюдьми, а я — сверххэйденменом. Интересно… Может быть, и мои собратья, прежде чем заснуть в Гробнице, прошли через Лабиринт?

— Не дай Бог! — воскликнул Оуэн. — Этого только не хватало человечеству: армия сверхсовершенных хэйденменов!

— Как бы то ни было, — спокойно продолжил Мун, — я могу гарантировать, что в случае восстания мои люди будут сражаться против Империи.

— Ты не спросил меня, нужны ли мне такие союзники, — заметил Оуэн.

— Верно, черт побери, — подтвердила Хэйзел. — У хэйденменов весьма скверная репутация. А чего еще можно добиться, выступая в поход с кличем «Смерть человечеству!»?

— Ты наслушалась имперской пропаганды, — возразил Мун. — Мы сражались только за свою свободу.

— Он прав, — сказал Рэндом. — Я сердцем чувствую, что он — не враг.

— И я тоже, — согласилась Руби. — Я словно… впервые научилась различать цвета. Как странно! Мы что, стали экстрасенсами или чем-то в этом роде?

— Скорее «чем-то в этом роде», — иронически улыбнулся Оуэн. — Я тоже верю Муну, но он слишком долго не общался со своими собратьями. Все меняется. Жиль, а ты что молчишь? Какие-то проблемы?

— За это время, пока я пребывал в стазисе, изменилась вся Вселенная. А теперь изменился и я сам. Извините, но меня, старика, это здорово сбило с толку.

— Мы еще сможем поговорить об этом, — сказала Хэйзел. — А сейчас давайте подумаем, в каком направлении двигаться. Люди Империи должны быть уже где-то неподалеку.