Тут его и без того едва слышный шепот прервался и перешел в долгий, тяжелый вздох.

Мы немного помолчали, и я закруглил тему:

— Ну что ж, радует хотя бы то, что сам Желтый Владыка — фигура вполне реальная… Ведь она реальная?!

Учитель энергично закивал:

— Конечно, мы, безусловно, найдем Желтого Владыку!… Я думаю, если нам никто не помешает, дня через два-три мы сможем добраться до Западной пустыни и увидеть гору Фанчжан, на которой находится его дворец.

В этот момент Поганец поднял голову и приоткрыл один глаз:

— А чтой-то вы нас не будите?… Уже рассвело, пора завтракать!…

— Ну, раз пора завтракать, тогда поднимайся!… — с улыбкой проговорил я.

Поганец открыл другой глаз и посмотрел на лежащего рядом Гварду:

— Эй, синсин ленивый, давай просыпайся!…

— А я уже давно не сплю… — спокойно ответил синсин, не поднимая головы и не открывая глаз.

— Так что ж ты лежишь, и глаза закрыты?! — возмутился Поганец и немедленно вскочил на ноги.

— Я думаю!… — веско произнес Гварда.

— О! Гляньте на него! — взвился мой ученик, так что чуть было не выпрыгнул из своей набедренной повязки. — Мыслитель объявился!… И над чем же это ты думаешь?!

Теперь уже Гварда открыл один глаз и укоризненно посмотрел на маленького Поганца:

— Экий ты, право, шумливый… — Синсин сморщил нос, словно собирался чихнуть. — А ведь нам надо быть сейчас потише или ты уже забыл, что твой учитель рассказал?!

— Ничего я не забыл! — сердито ответил Поганец, значительно утишая свой звонкий фальцет. — А вот ты забыл, что нам торопиться надо!

Синсин открыл другой глаз, неторопливо поднялся и проворчал себе под нос:

— Ничего я не забыл!…

— Вот что, памятливые мои, — оборвал их спор Фун Ку-цзы. — Марш умываться, а я пока посмотрю, что нам на завтрак состряпать!

Мне тоже захотелось сполоснуть лицо, а потому я отправился вместе с Поганцем и синсином к недалекому ручью. Когда мы вернулись, захватив с собой чистой воды в небольшом кувшине, рядом с потухшим кострищем была расстелена небольшая цветная тряпица, на которой старик разложил поистине спартанский завтрак. Поверх четырех больших, на вид довольно сухих лепешек были уложены куски холодного вареного мяса, а рядом с этими не слишком аппетитно выглядевшими «бутербродами» красовались четыре пустые чашки. В чашки эти была налита принесенная нами чистая вода, после чего Фун Ку-цзы сделал приглашающий жест рукой:

— Я думаю, этого нам вполне должно хватить…

Поганец склонил свою косматую голову набок и горько прошептал:

— Все!… Кончилось наше привольное житье!…

Затем он повернулся к Гварде и жалостливо вопросил:

— Ты помнишь, Гвардушка, каков был наш вчерашний ужин?! — Синсин молча с очень серьезным видом мотнул головой. — А теперь нам предлагают нечто совсем непохожее на завтрак! Спрашивается — долго ли я смогу топтать дороги Поднебесной при таком… скудном питании?!!

— Долго! — добродушно улыбнулся Фун Ку-цзы. — Нам, путникам, copra с соусом из крапивы тан должна быть как лакомство!

Поскольку крик души Поганца более никем не был поддержан, более того, его бессердечные спутники поспешили вонзить свои зубы в предложенные деликатесы, ему ничего не оставалось делать, как только последовать их примеру. Таким образом, прения по поводу завтрака прекратились сами собой, а сам завтрак был закончен в рекордно короткие сроки.

Солнце еще не поднялось над верхушками деревьев, а мы уже ехали шагом сквозь густой росистый подлесок. Вокруг стояла утренняя тишина, нарушаемая только птичьим щебетом. Прощупанный мной магический фон был совершенно спокоен, и только далеко на востоке имелось два небольших возмущения, но к нам они вряд ли имели отношение.

Часа два мы продвигались вперед среди густого кустарника, под кронами невысоких раскидистых деревьев, и этот лесной путь не давал возможности вести переговоры. Гварда почти сразу же исчез, и только изредка его черная спина мелькала впереди или сбоку. Голодный Поганец тащился позади нас, вздыхая так, что птицы срывались с веток и кустов и уносились в серое небо, затянутое высокими темными облаками.

Наконец мне надоели его вздохи, и я, обернувшись в седле, негромко проговорил:

— Слушай, ученик, твои душераздирающие стоны слышны, наверное, во всей Поднебесной. Скоро все, кто только может двигаться, сбегутся посмотреть на существо, способное издавать подобные звуки!…

— И пусть!… — горестно пропищал в ответ малыш. — Я ни от кого не скрываю своих страданий!… Может быть, хоть кто-то из… сбежавшихся прольет слезу сочувствия к моему бедственному положению!…

Я собрался обратить его внимание на тот факт, что сбегаться на его стоны могут совершенно бесчувственные существа, например цзины Цзя Шуна, но в этот момент из кустов прямо к копытам моей лошади вынырнул Гварда и коротко тявкнул:

— Лес кончается, и, похоже, дальше, до самой Западной пустыни, местность будет совершенно открытой!