И тут ему позвонил отец Афанасий! Случилось это субботним вечерком, примерно через неделю после их совместной поездки на улицу Красных Галстуков. Закончив вежливые приветствия, молодой священник попросил о встрече. Слегка удивленный Севастьянов, конечно же, пригласил отца Афанасия в гости.

– Сейчас удобно? – поинтересовался священник.

– Конечно! Приходите, я вас жду.

Минут через пятнадцать под окнами Севастьянова заскрипели тормоза «Победы», а еще через минуту раздался звонок в дверь. На этот раз молодец выглядел как самый обычный советский человек, только длинные волнистые волосы на голове были собраны в хвост и стянуты резинкой. В руке отец Афанасий держал коробку с тортом.

– Чем обязан? – поинтересовался Севастьянов.

– Вот, заскочил на огонек, – неопределенно сказал священник. – Надеюсь, не помешаю?

– Всегда рад.

– Вот и хорошо. Чайку попьем… – Отец Афанасий потряс перед лицом Севастьянова коробкой с тортом.

– С удовольствием… Сейчас чайник поставлю. Да вы присаживайтесь, присаживайтесь… Но скажите, батюшка, неужели вы пожаловали ко мне в столь поздний час только для того, чтобы принять участие в чаепитии?

Молодец засмеялся:

– Вы, профессор, необыкновенно догадливы. Конечно же, нет. Просто в нашу прошлую встречу вы рассказали историю, сильно меня заинтриговавшую. Про монетку… Мол, она вызвала события в квартире у этой бабки, когда вещи самопроизвольно двигались… Вы еще использовали для обозначения данного факта какое-то немецкое слово.

– Полтергейст. Или, в переводе на русский, шумный дух.

– Да, полтергейст. И я, если помните, убеждал вас искать рациональное зерно при объяснении всех тайн и чудес.

– Как же, помню… Меня это даже несколько удивило. Как, думаю, так? Поп, а толкует о рационализме. А как же вера в Бога? Ведь она не допускает каких-либо рациональных попыток объяснить его существование. «Верю, ибо абсурдно», – говорил Тертуллиан.

– А меня, в свою очередь, удивило: почему вы, закоренелый атеист, вдруг ни с того ни с сего ухватились за эту мистическую белиберду, – ответствовал отец Афанасий. – Нет, кумекаю, не настолько он тверд в своих убеждениях.

– А я про вас то же самое подумал, – засмеялся Севастьянов. – Значит, мы оба грешны. Ладно. Давайте чай пить.

– Так я хочу сообщить, зачем пришел, – сказал отец Афанасий, нарезая торт. – Меня эта суета, так сказать, выбила из колеи. Как же так, думаю, в наше время научно-технического прогресса и полетов в космос имеют место подобные факты. Захотел разобраться. Есть у меня один знакомый в столице. Как раз интересуется подобными вещами. Позвонил ему, рассказал… Он обещал помочь. И вот сегодня вышел на связь. – Отец Афанасий многозначительно взглянул на Севастьянова. Тот молчал, прихлебывал чай в ожидании продолжения. И оно последовало.

– Вы знаете, что такое гримуар? – спросил священник.

– К сожалению, нет.

– Вот и обескуражил вас, так же, как и вы меня с полтергейстом! Гримуар – это книга, которую применяли колдуны для общения с нечистой силой, вызова духов и прочей чертовщины. Иными словами, гримуар, или черная книга, – своего рода руководство по практической магии. Их существовало довольно много. – Отец Афанасий достал из брючного кармана записную книжку. – Вот! «Малый ключ Соломона», «Магия Арбателя», «Гептамерон»; из русских – «Плартолой», «Аристотелевы врата», «Рафли»… Это только наиболее известные. Никогда вам в руки не попадали подобные тома? Жаль. Их даже подержать приятно. Такие черные, заскорузлые тома. А как откроешь, вообще прелесть! Рисунки зловещие… А уж надписи!.. Читаешь и содрогаешься!

– Да вы-то где их видели? – с недоверием спросил Севастьянов.

– А все у того человека, к которому я обратился за помощью.

– Так он – колдун?

– Не то чтобы колдун, а, как я уже говорил, интересуется подобными вопросами.

– В наше-то время?

– На свете полно чудаков.

– Но вы-то каким образом?..

– Что? Общаюсь с ним?

– Да.

– Очень просто. Прихожу в гости, как и к вам.

– А разве ваш сан позволяет контактировать с подобной публикой?

– Почему бы и нет? С вами же я нахожу общий язык. А вы, возможно, представляете даже большую опасность для человека моего положения. Глядишь, напишете чего, меня и снимут. Вы, профессор, опасная личность. Все так говорят.

– Кто все?

– В епархии, например. Сам благочинный, отец Мефодий, собирал нас и вещал, кого нужно опасаться больше всего. Не бесов-искусителей, а вполне реальных персон. Имена называл. В том числе и ваше.

– Вот даже как! Почему же тогда не боитесь ходить ко мне в гости?