– Повадки врага нужно изучать.

– Вы это серьезно?

– Шучу, шучу… Желание общаться с разнообразными людьми, чьи воззрения не совпадают с моими, в том числе и с вами, объяснить весьма просто. Бей врага его же оружием.

– Каким еще оружием?

– Спорь, убеждай, доказывай…

– Доказывай? А цель?

– Конечно же, возможность склонить на свою сторону.

– Не понимаю.

– Вы безбожник. Так?

– Допустим.

– Однако интересуетесь религией. Даже ведете с ней борьбу.

– Ага.

– О чем это говорит? О том, что вы вот-вот готовы перейти в наш стан.

– Стать верующим, что ли? – Севастьянов засмеялся. – Шутить изволите.

– Нисколько. Таких случаев тьма. Сегодня он обличает, а завтра становится истинным адептом…

– Ха, адептом!

– Вспомните хотя бы апостола Павла.

– Апостолу Павлу, насколько я помню, по дороге в Дамаск явился Христос…

– И он обратился!

– Но мне-то пока никто не являлся.

– Вы думаете? А эта монета?.. Разве она не доказательство промысла Божия?

– Вы же сами считаете монету атрибутом противоположных Богу сил.

– Сил, противоположных Божественным, не существует, поскольку все в его руках.

– Откуда же тогда зло?

– Наличие зла только подтверждает возможность выбора. Перед человеком стоит дилемма: с кем ты? К какому берегу желаешь прибиться? Хочешь ли спастись?

– Складно у вас получается, отец Афанасий, – заметил Севастьянов, прерывая дискуссию. – Однако мы отклонились от темы. Вы, кажется, начали рассказывать о каких-то гримуарах…

Священник понимающе усмехнулся:

– Да, конечно. Итак, гримуар – колдовская книга, описывающая способы общения с демонами и содержащая другие сведения о возможности контактов с потусторонним миром. И в некоторых из них – например, в «Черной курочке» – приведены возможности создания магических талисманов, способных воздействовать на реальность по воле их владельцев. Мой знакомый предположил, что вы имеете дело с одним из таких талисманов. Для более конкретных утверждений ему нужно хотя бы описание этого талисмана. Но поскольку вы его и в руках никогда не держали, остается только строить гипотезы. Он хотел бы приехать в Соцгород и лично разобраться в происходящем.

– Вот этого не нужно! – твердо заявил Севастьянов.

– Как знаете. Только он, знакомец мой, сообщил, что владелец талисмана хотя и получает возможность управлять темными силами, но постепенно сам становится заложником этих сил. Чем больше он пользуется услугами талисмана, тем быстрее подпадает под его власть и действует не по собственной воле, а по наущению тех, кто покорен воле талисмана.

– Мудрено, – заметил Севастьянов.

– На мой взгляд, ничего мудреного. Свойство любой власти. Вначале власть сулит перспективы, потом требует подчинения себе. Взять хотя бы коммунистическую партию…

– Не нужно приплетать сюда партию, – перебил отца Афанасия Севастьянов.

– Хорошо, не буду.

– Кстати, то же самое можно сказать и о православии.

– Не спорю. Религия тоже сулит благодать, однако предписывает соблюдение целого ряда правил.

– Почему наш разговор постоянно сползает к религии?! – возмутился Севастьянов.

– Потому что она имеет непосредственное отношение к его теме, – заявил отец Афанасий.

– Я так не думаю. И вообще, хватит меня агитировать! Коли вы явились ко мне, я ждал от вас каких-то советов, каких-то подсказок… А вы меня, насколько я понимаю, действительно обратить решили. Не выйдет! Я пока еще тверд в своих воззрениях.

– И слава Богу. Значит, совет получить желаете? Пожалуйста. Найдите человека, у которого в настоящее время находится монета, и попытайтесь выяснить: не происходят ли вокруг него какие-либо экстраординарные события.

– Это я и без вас знаю. И человек этот мне как будто известен.

– Кто же он?

– Молодой парень, примерно вашего возраста. В прошлом вор. Теперь вроде встал на правильный путь. На заводе трудится.

– Вы уверены, что монета у него?

– Почти. Он, правда, отрицает…

– И что же вокруг него происходит?

– Мне кажется, ничего особенного. Живет в общежитии, работает…

– Нужно узнать поточнее.

– Вот и узнайте. Карты вам в руки.

– Хорошо, узнаю.

– А то я уже к нему подкатывался с расспросами, – стал оправдываться Севастьянов. – Боюсь, что больше он со мной разговаривать не станет.

– Значит, вы не возражаете, если я включусь в ваше расследование?

– Да ради Бога!

Отец Афанасий вдруг захихикал.

– Вы чего? – спросил Севастьянов.