В самом начале лета Киритсис сосчитал, что после похорон Анны и того дня, когда они с Марией ездили в Элунду, прошло уже двести дней, и понял, что вместе им не быть. Он каждый день запрещал себе думать о том, как хорошо все могло бы получиться. Жил он все так же размеренно: ровно в половине восьмого утра приходил в госпиталь, около восьми вечера возвращался домой и проводил остаток дня в одиночестве, читая, изучая научные труды. Это полностью занимало доктора Киритсиса, и многие даже завидовали его увлеченности работой и тем, как он в нее погружен.

Через несколько недель после отъезда пациентов со Спиналонги весть о том, что на острове больше нет колонии прокаженных, распространилась по всему Криту. И те, кто боялся признаться в своих симптомах, чтобы не попасть в колонию, выбрались из своих пещер и дальних деревень в поисках помощи. Они теперь знали, что лечение не означает изгнание, и не страшились прийти к человеку, о котором знали, что это он привез на Крит лекарство от проказы. И хотя скромность не позволяла доктору Киритсису купаться в лучах славы, его репутация становилась все крепче. Как только диагноз подтверждался, больные начинали ходить к нему на регулярные инъекции дапсона, и обычно через несколько месяцев, при постепенном повышении дозы, наступало улучшение.

Много месяцев подряд Киритсис продолжал работать в качестве главы отделения в шумном главном госпитале Ираклиона. Ничто не могло бы вознаградить его больше, чем вид пациентов, уходивших от него здоровыми, окрепшими, избавившимися от лепры. Но Киритсис постоянно ощущал давящую пустоту – и в больнице, и дома. Каждый день становился сплошным усилием, доктор буквально вытаскивал себя из постели и волочил в госпиталь. Он даже начал задаваться вопросом, не следует ли ему самому себе прописать кое-какие лекарства. И нужен ли он действительно этой больнице? Не может ли кто-то другой занять его место?

Именно в этот период, когда Киритсис стал чувствовать эту опустошенность, он получил письмо от доктора Лапакиса, который после закрытия Спиналонги успел жениться и возглавил кожно-венерологическое отделение в центральной больнице Айос-Николаоса.

Это письмо заставило Киритсиса задуматься. Если столь уважаемый им человек, как Христос Лапакис, нашел свое место в Айос-Николаосе, то, возможно, и для него это будет подходящий выбор? Ведь если Мария не может перебраться к нему, то он мог бы перебраться поближе к ней.

Ежедневная газета Крита каждый вторник публиковала список вакансий в госпитале, и каждую неделю Киритсис внимательно изучал их, надеясь найти работу поближе к женщине, которую любил. Недели текли, появилось несколько подходящих мест в Ханье, но так доктор оказался бы еще дальше от желанной цели. Киритсисом уже начало овладевать разочарование, но в один прекрасный день пришло еще одно письмо от Лапакиса.

Хотя друзья никогда не говорили между собой на эту тему, Лапакис прекрасно знал, что его коллега имеет серьезные намерения в отношении Марии Петракис, и был весьма огорчен, узнав, что Киритсис вернулся в Ираклион один. Лапакис понял: Мария сочла своим долгом остаться с отцом – и счел всю ситуацию уж слишком архаичной.

Киритсис прочитал и перечитал письмо, прежде чем спрятать его в верхний карман белого халата, в течение дня он несколько раз доставал его и снова пробегал глазами. Хотя работа в Айос-Николаосе затормозила бы его карьеру, она открывала ту единственную в его жизни дверь, в которой Киритсис действительно нуждался: он приблизился бы к Марии.

В тот же вечер доктор Киритсис написал старому другу и спросил, как ему воспользоваться этой возможностью. Нужно было соблюсти множество формальностей, провести собеседование с другими кандидатами и так далее, ответил Лапакис, но если Киритсис подаст официальное заявление в течение недели, то, скорее всего, окажется назначенным на эту должность. Правда состояла в том, как понимали оба врача, что у Киритсиса была даже слишком высокая квалификация для такого места. Перейти с должности главы отделения в крупном городе на такой же пост в маленькой больнице… Конечно, никто не сомневался в том, что Киритсис достоин этой работы, – руководство госпиталя в Айос-Николаосе было просто в восторге, хотя и слегка озадачено тем, что специалист такого ранга и репутации готов служить у них. Киритсис приехал на собеседование, и прием его на работу стал вопросом нескольких дней.