– Что значит – растаяла? – возмутилась Изабел.– Милли, ты вышла замуж! От этого нельзя отмахнуться.

– Три минуты в регистрационном бюро. Одна-единственная подпись, десять лет назад похороненная под грудой скучных бумажек, которые никто никогда не будет читать. Это не замужество, Изабел, это пыль. Ничто!

– А когда Саймон сделал тебе предложение? . – Я хотела ему рассказать,– после долгого молчания сказала Милли.– Честное слово, хотела. Однако в конце концов решила, что нет смысла. Наших отношений это не касается. Правда все только осложнила бы. Не надо ему было об этом знать.

– И как называется то, что ты собиралась сделать? – скептически произнесла Изабел.– Двоебрачие?

– Первый брак не считается,– сказала Милли, отвернувшись в сторону.– Он был понарошку.

– Еще как считается! Господи, нельзя же быть такой идиоткой! Просто ушам своим не верю.

– Заткнись! – яростно крикнула Милли.

– Отлично. Я затыкаюсь.

– Вот и хорошо.

Некоторое время сестры молчали. Милли затушила окурок.

– А ты чего не куришь? – спросила она, не глядя на Изабел.

– Больше не хочется. На, бери.

– Давай.– Милли взяла до половины выкуренную сигарету и тут же встревожилась, бросив взгляд на старшую сестру.– Слушай, с тобой все нормально? Мама права, у тебя ужасный вид.

– Все нормально,– коротко ответила Изабел.

– У тебя случайно нет анорексии?

– Нет! – Изабел рассмеялась.– Нет, конечно.

– Ты похудела.

– Ты тоже.

– Да? – удивилась Милли, похлопав себя по одежде.– Наверное, из-за стресса.

А ты не переживай,– твердо сказала Изабел.– Поняла? От переживаний толку нет.– Она подтянула колени к груди и обхватила их руками.– Хорошо бы знать, на какой стадии находится оформление развода.

– Ни на какой,– беспомощно произнесла Милли.– Говорю же тебе, я не была в суде.

– Ну и что? Чтобы получить развод, не обязательно ходить в суд.

– Обязательно.

– Нет, не обязательно.

– Обязательно! Помнишь фильм «Крамер против Крамера»?

– Ради всего святого, Милли! – воскликнула Изабел.– Ты что, совсем глупая? Они судились из-за опеки над ребенком.

– А-а,– протянула Милли после паузы.

– Если это обыкновенный развод, этим занимается твой адвокат.

– Какой адвокат? У меня нет адвоката. Милли сделала последнюю затяжку и затушила окурок.

Изабел молчала, сосредоточенно сдвинув брови, потом вдруг подняла глаза.

– Может, он тебе и не нужен. Не исключено, что Аллан сам сделал все необходимое.

Милли вытаращила глаза.

– Ты не шутишь?

– Не знаю. Но не исключено.

Милли сглотнула.

– Значит, может получиться, что я все-таки разведена?

– Почему бы и нет? Теоретически.

– А как это проверить? – возбужденно проговорила Милли.– Почему меня не известили?

Существует ли какой-то официальный список разводов? Господи, если окажется, что я разведена…

– Наверняка такой список существует. Но есть более быстрый способ.

– Какой?

– Сделай то, что должна была сделать много лет назад, черт побери! Позвони мужу.

– Не могу,– мгновенно ответила Милли.– Я не знаю, где он.

– Разыщи его.

– Не могу.

– Можешь!

– Я понятия не имею, с чего начать. И вообще… Не договорив, Милли отвела взгляд.

– Что «вообще»?

Повисла пауза, пока Милли трясущимися руками чиркала зажигалкой, прикуривая новую сигарету.

– Что «вообще»? – нетерпеливо повторила Изабел.

– Я не хочу с ним общаться, ясно?

– Почему? – Изабел пристально посмотрела на потупившую взор сестру.– Почему?

– Потому что ты права,– горячо сказала Милли, и в глазах у нее заблестели слезы.– Ты права, Изабел! Эти двое никогда не были моими друзьями. Они просто использовали меня. Получили то, что им было нужно! Все эти годы я считала их своими друзьями. Они так сильно любили друг друга, и я хотела им помочь…

– Милли…

– Я писала им, когда вернулась в Бат,– продолжала Милли, уставясь в темноту.– Аллан отвечал на мои письма. Я мечтала, что однажды приеду в Оксфорд и устрою им сюрприз. Постепенно мы потеряли связь. Но я все равно думала о них, как о друзьях. Ты не представляешь, чем были для меня дни, проведенные в Оксфорде. Мы трое как будто закрутили сумасшедший роман – катались на лодке, устраивали пикники, болтали до поздней ночи…– Она помолчала.– А они, выходит, все это время надо мной насмехались…