– Оливия,– приструнил Джеймс,– успокойся. Криками делу не поможешь.

– А кому я должна помогать? – набросилась миссис Хэвилл на мужа.– Ты понимаешь, чем это все закончится? Свадьбу придется отменить!

– Скорее, отложить,– сказала Изабел.– Пока не будет оформлен развод.

Она сочувственно посмотрела на Милли.

– Это невозможно! – в отчаянии крикнула Оливия.– Все уже устроено, все организовано! – На секунду мать замолчала, затем вновь перекинулась на Милли.– А Саймон знает о твоих похождениях?

Милли отрицательно покачала головой.

– Ну, тогда еще возможно довести дело до конца.– Оливия окинула взглядом мужа и дочерей.– Надо только как-нибудь отделаться от каноника Литтона! Если мы все станем держать язык за зубами и будем высоко держать голову…

– Мам, ты предлагаешь Милли пойти на двоебрачие? – обратилась к Оливии Изабел.

– Ну и что?

– Оливия, ты сошла с ума,– с отвращением проговорил Джеймс.– Совершенно ясно, что свадьбу нужно отменить. И если кого-то интересует мое мнение, я не вижу в этом ничего плохого.

– Что ты несешь? – Миссис Хэвилл забилась в истерике.– Что значит «ничего плохого»? Это самое ужасное событие, которое когда-либо происходило в нашей семье, а ты заявляешь – «ничего плохого»!

– Честно говоря, для всех нас будет лучше, если мы вернемся к нормальной жизни! – гневно воскликнул Джеймс.– Подготовка к свадьбе превратилась в стихийное бедствие. Только и слышишь: свадьба, свадьба, свадьба!..

– Кто-то же должен всем заниматься! – не осталась в долгу Оливия.– Ты хотя бы представляешь, сколько вопросов мне пришлось решить?

– Да,– раздраженно произнес Джеймс.– Целую тысячу! Каждый день ты решаешь чертову тысячу вопросов. Сколько набирается за неделю, семь тысяч? Оливия, ты готовишь экспедицию на Луну?

– Ты просто не хочешь меня понимать,– с горечью констатировала миссис Хэвилл.

– Вся семья точно с ума посходила! А для тебя, Милли, будет очень даже хорошо на какое-то время спуститься с небес на землю.

– О чем ты, папа? Я и так на земле.

– Милли, ты витаешь в облаках. Ты очертя голову бросилась в этот брак, не подумав о последствиях, отказавшись от других вариантов. Я знаю, Саймон очень привлекательный молодой человек. И что его отец невероятно богат, я тоже знаю…

– Это здесь вовсе ни при чем! – Лицо Милли залила мертвенная бледность.– Я люблю Саймона! И хочу выйти за него замуж, потому что люблю.

– Тебе так кажется,– возразил Джеймс.– Но, возможно, именно сейчас у тебя появился неплохой шанс взять передышку. Посмотреть для разнообразия, способна ли ты на что-то сама. Как, например, Изабел.

– Как Изабел,– эхом отозвалась Милли.– Ты всегда хотел, чтобы я была второй Изабел. Идеальной, черт возьми, безупречной Изабел!

– Я сказал совсем другое,– рассердился Джеймс.

– Вы хотите, чтобы я подражала Изабел, поступала так, как она?

– Может быть, в чем-то.

– Папа…– вставила Изабел.

Кровь бросилась Милли в голову.

– Что ж, отлично! – не помня себя от ярости, закричала она.– Я буду как Изабел! Я не стану выходить замуж, лучше просто забеременею!

Воцарившуюся тишину можно было разрезать ножом.

– Изабел беременна? – выдохнула ошеломленная миссис Хэвилл.

– Ну спасибо, сестренка,– коротко бросила Изабел и направилась к входной двери.

– Изабел…– окликнула ее Милли, но та, не оглядываясь, хлопнула дверью и ушла.

– Беременна…– повторила Оливия, хватаясь за спинку стула и тяжело опускаясь на него.

– Я не хотела этого говорить,– пробормотала Милли, потрясенная своими словами.– Давай забудем, а?

– Ты замужем,– прошептала Оливия,– а Изабел, значит, беременна…

– Это ее дело,– сказала Милли, уставясь в пол.– Это касается только ее, я не имела права ничего говорить.

В дверь позвонили.

– Изабел вернулась! – обрадовался Джеймс. Он открыл дверь и отступил на шаг назад.– А, это ты, Саймон. Входи.

Изабел брела по тротуару, не останавливаясь, не оглядываясь, не зная, куда идет. Сердце гулко стучало в груди, лицо выражало упрямую решительность. Снег под ногами расползался в кашу, капли мелкого холодного дождя падали на волосы и затекали за шиворот, но с каждым шагом Изабел чувствовала себя лучше, ведь с каждым шагом она все больше удалялась от тех, кто ее знал, от шокированных лиц своих близких.

В крови еще кипел гнев. Она чувствовала, что ее предали, представили все не так, как есть на самом деле. Изабел слишком сильно злилась на Милли, чтобы разговаривать с ней, и так же сильно жалела, чтобы в чем-то винить. Более безобразной семейной сцены Изабел видеть не доводилось. А Милли… Милли стояла перед родителями такая беспомощная… Неудивительно, что она тут же использовала единственно возможный отвлекающий маневр. Ее можно было понять. Однако легче от этого Изабел не становилось.