Снайпер был родом из Сибири, как большинство метких стрелков в армии и флоте. Он был русским, потомком первопроходцев. Тайга – это место, где не выжить без оружия. Если хочешь, чтобы шкурку подстреленного тобой соболя, а это, почитай, мягкое золото, приняли за максимальную цену, нужно бить прямо в глаз. Обычная винтовка сибирского охотника – двустволка, один ствол спортивный, пять и шесть, второй – гладкий, двадцатый или даже тридцать второй калибр. Гладкий ствол – для охоты и самообороны. Опытный сибирский охотник тридцать вторым может свалить гуся или утку на лету, пулей уложить медверя-шатуна.

Все с первого выстрела. Вот и скажите – каким профессионалом надо быть и как точно стрелять, чтобы уложить медведя из такого оружия?

В армии было другое оружие, сейчас снайпер пользовался полуавтоматической винтовкой, сделанной по схеме Драгунова, но под патрон от «Стрелы». С этой винтовкой он брал медведя в Сибири выстрелом с тысячи метров.

Река, текущая по каменным перекатам. Медведь запускает лапу в кипящий поток ледяных струй, и на воздух вылетает, бьется большая темно-красная рыбина.

Соболь, бегущий по ветвям, переливающийся под лучами скупого сибирского солнца мех и черно-белая лайка с загнутым крючком хвостом, азартно преследующая его.

Волк, пристально смотрящий тебе в душу своими желтыми, умными глазами.

Снайпер открыл глаза. Цель – люди на крыше одного из зданий – в перекрестье светящегося ярко-белым прицела…

Выстрелы услышали – с такого расстояния они кажутся щелчками кнута, причем установить, откуда стреляют, почти невозможно. Пуля летит быстрее скорости звука, и когда прилетает звук – дело уже сделано.

Серия – восемь, восемь выстрелов один за другим. Восемь выстрелов – и восемь попаданий.

– Один-четыре, цели поражены.

– Принято. Один-четыре, продолжай наблюдение.

– Группа-один, это Гром-восемь, мы вошли в квадрат. – Офицер управления огнем решил первым выйти на связь. – Кажется, вы нам работы не оставили.

– Гром-восемь, работа есть всегда. Прошу сделать круг над городом и сообщить, есть ли цели, заслуживающие вашего внимания.

– Группа-один, прошу уточнить по целям.

– Гром-восемь, нас интересуют крупные скопления агрессоров, особенно недалеко от нас или по фронту от нас, и бронетехника.

– Гром-восемь, вас понял.

В городе от выстрелов так никто и не проснулся. Ах да, Аллах велел ночью спать.

– Группа-один, видим активность у площади и у мечети. Наблюдаем пять мобильных единиц, предположительно враждебных.

– Гром-восемь, вопрос – вы можете их уничтожить?

– Группа-один, положительно, мы можем их уничтожить.

– Гром-восемь, мы пометили себя маяками, наш снайпер севернее нас примерно на клик, вопрос – вы видите его?

– Группа-один, положительно, мы видим вас и снайпера.

– Гром-восемь, все цели к югу от нас являются противниками. Прошу уничтожить всех агрессоров к югу от нас.

– Группа-один, положительно, начинаю работать.

Где-то в небе самолет изрыгнул огонь, идя по кругу над городом нефтяников и газовиков Кешмом, и возмездие обрушилось на землю.

– Один-четыре, что видишь?

– Наблюдаю большой переполох, в городе разрывы, в одном месте как будто боеприпасы рвутся.

Группа-три

Воинская часть

– Гром-семь, начинаю работать.

– Три – всем единицам группы! Залечь!

Сам «дважды третий» бухнулся на бетон, когда первые снаряды, выпущенные кружащимся над головой самолетом, достигли казармы и, пробив ее крышу, рванули внутри. Зрелище было жутким – большое темное здание вдруг как бы вспыхнуло огнем изнутри, огонь брызнул изо всех окон разом. Потом град снарядов обрушился на стоящие около здания казарм транспортные средства. Бьющие с неба красные молнии били то в один, то в другой грузовик, и каждый из них загорался, разлетались какие-то куски.

– Три-один всем, свободный огонь.

Где-то в стороне плюнула огнем зенитная установка – пропустили! – но тут же замолчала. За спиной один за другим взревели мощные дизельные двигатели выкаченных заранее из мехпарка бронетранспортеров.

На том месте, где только что работала зенитка, вспух ослепительно яркий ком артиллерийского разрыва – снаряд с белым фосфором, канонеры с артиллерийского самолета не захотели оставлять зенитку, пусть и приведенную к молчанию снайпером, на произвол судьбы.