– Хорошо, – кивнул Диего, развязывая кошелек. – Возьмите, сержант. Один дукарий ему за труды, второй вам, тоже за труды.

– Благодарствую, м`тан! – сержант выглядел явно более довольным, чем лоцман. Еще бы, с неожиданной злостью подумал Раскона, возвращающиеся из удачного набега пираты наверняка бывали куда щедрее.

– Если позволите, тан капитан, – подходя вплотную к нему, негромко произнес Энрике. – Думаю, лучше всего будет встать на якорь в сотне ярдов от этой пристани, рядом с красным обрывом. Тогда мы сможем легко контролировать всех желающих подняться на борт…

…и покинуть его, мысленно закончил Раскона – и ошибся.

– …а при нужде отсалютовать шахскому дворцу полным бортовым! – невозмутимо закончил ун-капитан. – Мой опыт гласит, что переговоры под прикрытием пушек куда успешнее обычных.

– Интересное наблюдение, – кивнул Диего. – Хорошо. Поставьте задачу Оркису.

– М`тан?

– Прикажите ун-лейтенанту Оркису руководить маневром, – пояснил маленький тан. – А сами спускайтесь вниз и переоденьтесь наконец в парадный мундир!

Ибрагим Коджас очень сильно надеялся, что аромат дорогих притираний перекроет исходящий от него запах пота. По крайней мере, сидевший в двух шагах от него джехангар Ниссим нос не воротил и это было хорошим знаком. Наверное… они с джехангаром не были врагами, но и друзьями назваться вряд ли могли. С другой стороны, стражник мог преисполниться презрением к визирю и промолчать… сейчас. О, проклятая слабость!

Дело было не в жаре – по улицам его несли в паланкине, а на катере был вывешен тент. Но стоило Ибрагиму взглянуть на приближающийся в такт ударам весел корабль, и ему становилось страшно. А начав бояться, он потел.

Сегодня на рассвете в город вместе с рыбаками вошли первые слухи о разгроме эскадры Фельта. Первые – значило путаные, неясные, противоречивые. Одни говорили, что мятежный мушир потерял все корабли, другие – что его самого пожрал выпущенный огневиками демон, третьи же, через слово призывая в свидетели Мессию, утверждали, будто Фельт приказал отступать, едва увидев иторенский флаг. Конечно, Ибрагиму было ясно, что правды в их словах немного, но и это «немного» заставляло его зябко ежиться посреди жаркого дня.

А теперь боевой корабль огневиков стоял посреди бухты, в самом сердце Беда! Одними пушками он мог бы стереть город с лика земли – как это делали его собратья в Олмере, Ралгайе или Вибраме, а колдун в багровой сутане, что таится на борту, в любой миг заставит воду в бухте обернуться раскаленной лавой…

– Эй, кто плывет?

Голос был похож на человеческий. Это придало Ибрагиму толику храбрости – он подался вперед и высунул голову из-под тента.

– Стой! Не подплывай ближе, кому сказал! Ты что, по-человечьи не понимаешь?!

Коджас вполне был готов – по крайней мере, надеялся, что готов – увидеть демона цвета крови с футовыми рогами и пышущим из глазниц пламенем. Но через борт фрегата перевешивался темноволосый крепыш в мятой полотняной рубахе. В руках же у него был не магический жезл, а длинный багор, которым иторен явно вознамерился отпихивать лодку от борта.

– Я посланник шаха Беда, – торопливо выкрикнул Ибрагим. – Мне нужен ваш капитан.

Над бортом появилась еще одна голова, на сей раз в соломенной шляпе – когда-то круглой, но сейчас из-за обтрепавшихся краев больше похожей на обкусанную лепешку.

– Хто-хто там?

– Я – Ибрагим Коджас, младший визирь шаха Беда, да длятся его дни, – привычные слова заметно прибавили уверенности в голосе. – Повелитель истинно верующих прислал меня к вашему командиру.

– А документы у вас есть? – по-мальчишески звонко спросила третья появившаяся голова, увенчанная треуголкой.

– Д-документы? – растерянно переспросил Ибрагим.

– Ну а как мы узнаем, что вы действительно визирь и посланник шаха?

Мальчишка не шутит, понял визирь, наоборот – он преисполнен важностью порученного ему дела. О, Вечнозеленый…

Проблема была в том, что никакими доказательствами его не снабдили – ведь он отправлялся не в Асадобад или, спаси Мессия, в заморские страны. Никто не предполагал, что фрегат бросит якорь не у берега, а теперь глашатай и стражники остались на набережной возле паланкина, поспешно же найденный катер портовых мытарей, мягко говоря, не поражал роскошью.

– Всякий подданный шаха знает мое имя, – произнес Ибрагим, старясь, чтобы его слова прозвучали как можно надменней. – Спросите любого.