– Знаю, но все равно, – Энрике, болезненно скривившись, мотнул головой в сторону зеленой завесы, из-за которой доносился плеск воды и голоса – кажется, женские. – Мой тан, я не могу быть спокойным среди всей этой зелени. Каждый миг жду, что из этих зарослей выпрыгнет какое-то чудище. Или шагнет эльф с поднятым луком. То ли дело море.

– Энрике, – с легким укором произнес маленький тан. – Вам ли не знать, что бешбеши ненавидят длинноухих еще больше, чем нас.

– Мой тан, я понимаю, но этот лес…

– Это сад. Каждый верующий в Зеленого Мессию в меру сил своих устраивает в своем доме частицу Райского Сада. Бедняки держат в кадке чахлую пальму, богачи заполняют зеленью весь двор, а наш хозяин, как видно, решил превратить в сад внутреннее пространство своего дворца.

– Я буду держать при себе мнение об их религии, но при этом, – ун-капитан многозначительно повел глазами вверх, на бугрящиеся под потолком корни, – надеюсь, что Великий Огонь не позволит здешним перекрытиям превратить нас в перегной.

– Нада совсем немнога подождать, – виновато произнес стоявший в шести футах позади младший визирь. Слышать их он вряд ли мог, а вот улавливать отдельные слова – запросто. – Вот-вот будет дверь. Выш пройдет, я останусь.

– Интересно, где он так, кхм, странно научился иторенскому? Это ведь мурцийский жаргон.

– Проще простого, – ун-капитан явно обрадовался случаю блеснуть своей осведомленностью. – Всего и нужно, что раб, владеющий нужным языком. В этот раз они, должно быть, здорово торопились, вот и выхватили бедолагу из крестьян или рыбаков.

– Вот как? Удобная магия.

– Да, – помрачнев, сказал Энрике. – Только дорогая. Когда из человека вытягивают знание родного языка, вся его память распадается. После этого раб мало на что пригоден.

– Ясно… а, скотина!

Последнее восклицание относилось к маленькой бело-черной зверушке, решившей испробовать на клык правый башмак капитана «Мстителя». По виду зверушка напомнила Диего карликовых пуделей, весьма любимых многими тарримскими танами. Однако этот зверь был еще меньше и упрямей – разжать зубы и улететь в дальний конец коридора он согласился лишь после третьего пинка.

– Это быть любимий черно-белый икваес Хранителя Печати, – с укором сообщил Ибрагим, – Хранитель платить за него пять арробов купцу из Цань и любить безмерно.

– А это быть мой любимый правый башмак из кожи василиска, – огрызнулся Раскона, изучая нанесенный клыкастой тварюшкой ущерб. – Я платить за них восемь сан лучшему тарримскому сапожнику и он шить мне обувь точно по мерке.

– Икваес будет плакать, – вздохнул Ибрагим. – А потом искать кого кусать.

Ответить Диего не успел – часть стены перед ними неожиданно разлетелась. В самом буквальном смысле, незаметный до последнего мгновения проход закрывали сплошной завесой тысячи, десятки тысяч бабочек и сейчас они изумрудной метелью неслись по коридору навстречу двум иторенам.

– Надеюсь, – выдохнул побледневший ун-капитан, – эти твари не ядовиты.

Раскона живо припомнил недавно перечитанные мемуары благородного тана ги Торелля. В одной из посвященных Второму Костровому походу глав тот упоминал про эльфийский лес, где: «привычное стало смертельным и каждая былинка, и роса и даже бабочка-прелестница одним лишь касанием в муках жутчайших губили «. Вслух Диего не сказал ничего, но про себя подумал: здешние правители вполне могли добавить этих бабочек в свою линию обороны.

В любом случае, зеленый вихрь не долетел до них, рассеявшись по стенам и потолку, а сквозь появившийся проход вышел, нет, грузно вышагал тучный мужчина лет сорока. Его бело-желтое одеяние, маленький тан классифицировал как «псевдо-закатный покрой» – было весьма похоже, что создатель этих узких брючек и жилетки с сюртуком что-то слышал об иторенской или фряжской моде, но при этом не держал в руках ничего сложнее крестьянской рубахи.

– Опора и защита истинно верующих, – затянул он уже знакомый маленькому тану речитатив, – Молния Мессии…

– А Ибрагим, – привстав на цыпочки, шепнул Диего ун-капитану, – похоже, читал нам сокращенный вариант.

– …дозволяет вам проследовать под сень Древа его сада.

– Я пойду первым, – быстро сказал Энрике.

– Хорошо, – не стал спорить маленький тан, – главное, потолок не зацепите. Там эти… видите, как шевелится.

После недолгого колебания Энрике снял треуголку.

– Идем?

– И да пребудет с нами Великий Огонь.

Едва они миновали проход, Диего расслышал тихой шорох и, оглянувшись назад, увидел как бабочки вновь восстанавливают завесу. Мгновение-другое – и проход полностью исчез, слившись с плющевыми зарослями.