Договорить ему не дал Эшам, громко произнесший какую-то фразу.

– Тан посол, – перевел слуга, – говорит, что боя не будет!

– Да неужели? Тан посол знает еще какое-нибудь заклинание?

И снова в черных глазах молодого бешбеша на миг вспыхнули алые огоньки – а рука маленького тана дернулась к пистолетной рукояти.

– У вас много лодок, – Мехмед уже не переводил, а говорил сам, но никто, кроме Диего, не обратил на это внимание. – Он возьмет самую маленькую, – слуга указал на капитанский ялик, – и будет грести к берегу, сам-один. Для Фельта главнее всего – сорвать переговоры. Если бей Эшам покинет корабль, а реис Раскона пообещает, что скорее взорвет фрегат, чем сдаст, мушир не захочет терять своих абордажников.

– Бред! – не выдержал ун-капитан. – Бей Эшам что, умеет летать над волнами как баклан? Если нет, любая галера настигнет его за пару гребков.

– Это не бред, тан Кэмпбелл, а ваш единственный шанс.

– Шанс на что? – холодно спросил Энрике. – Выжить?! И лишиться чести? Дорожи я своей шкурой, делал бы карьеру среди чернильниц, а не пушек!

– Довольно, ун-капитан! – сквозь зубы процедил Раскона. – Делайте, как он говорит!

Такого приказа от Диего первый помощник явно не ждал – и потому замер, глядя на своего друга так, словно тот предложил ему подтереться боевым знаменем.

– Но, тан капитан, – растерянно выдохнул Оркис, – честь королевского флота…

– Здесь нет чести! – зло произнес Раскона. – И никогда не было!

– Капитан!

– Выполняйте приказ, Темный вас всех забери! Спустить ялик! Святой брат, – развернулся Диего к монаху, – сделайте так, чтобы на галерах услышали обращение… тана Мехмеда.

– Я попробую, но…

– Это ни к чему, – поспешно сказал слуга. – У меня есть при себе подходящий талисман.

Диего кивнул и отошел в сторону, к борту. Его словно жгло изнутри, багрово-черной пеленой туманя глаза. Сейчас маленькому тану хотелось либо взвыть, на манер оборотней в двойное полнолуние, либо…

…заплакать – от бессильной ярости.

Ничего нельзя сделать. Мушкеты и клинки «красных платков» Джеки Фишера, магия святого брата, пушки фрегата – все они сейчас бессильны что-либо изменить. Если он угадал все верно и старинный трактат не врал, ему сейчас оставалось лишь молиться…

Позади негромко зазвенела сталь. Обернувшись, Раскона увидел, что бей Эшам уже надел доспех – судя по виду, что-то вроде бригандины, необычно тяжелый для бешбеша. Сейчас же слуга подавал шлем – островерхий, с большими нащечниками, кольчужной полумаской и гребнем. Эшам взял его, поймал взгляд Диего и неожиданно рассмеялся, весело, задорно, что-то сказал, показывая то ли на паруса «Мстителя», то ли просто на небо.

– Каждый выбирает свой путь, – сказал он.

Мехмед Ули подошел к Диего, когда ялик оказался в сотне футов от фрегата. Молодой бешбеш оказался хорошим гребцом – лопасти весел мелькали, словно крылья бабочки, нос рассекал заштилевшее море…

…и был направлен точно на галеру под бело-золотым вымпелом.

– А еще он сказал, что доволен своей дорогой.

– Кем он был? – сухо спросил Раскона.

– А вы… давно догадались?

– Сразу. Еще на приеме, как только шах представила… представил вас.

– Магия «истинного слова»? – удивленно вскинул бровь бешбеш. – Неужели Мак-Наоб зря ест свои лепешки?

– Все намного проще, – сказал Диего. – В приказе герцога упоминалось, что лорд Эшам – старший брат шаха Беда. Сиятельный Осман же выглядит молодо… но не настолько. Поэтому я повторяю свой вопрос: кем он был?

Слуга-толмач Мехмед Ули, а на самом деле бей – или лорд – Эшам, старший брат сиятельного шаха Осман аль Реза, ответил не сразу.

– Его звали Юсуф, и он был дворцовым стражником. Которого, – криво усмехнулся бешбеш, – на его беду, слишком часто ставили на пост около нижнего сада. Вы не видели его, это запретная половина дворца, женская. Традиция велит, что у шаха должен быть гарем, а Осман старается не нарушать традиции лишний раз. Посещениями он его не удостаивал, зато позволил наложницам свободно ходить по той части дворца.

– И что же?

– Никто не замечал, пока… – движением ладони Эшам изобразил выпятившийся живот, – все не стало слишком очевидно. Урон чести шаха… уверен, даже у вас за подобное карают без всякой жалости.

– У нас нет гаремов, – сказал Диего. – Это во-первых.

– А есть и «во-вторых»?

– Есть… старая история, почти легенда. О короле – великом, из крохотного лоскутка огнем и сталью выковавшем Ито… свою державу, и о принцессе. Она была юна, а король уже давно поседел. Брак по расчету, лишнее звено в цепи между двумя странами. Король оставил ее в замке, под надежной охраной – врагов у него хватало! – и отправился на свою очередную войну, а когда вернулся, – Диего сделал паузу, – королева уже ждала дитя. От молодого рыцаря из числа своих стражей.

– И что же сделал с ними ваш король?

– Он разорвал свой брак. По тем временам – неслыханное дело, но это, как я уже сказал, был великий король. А еще через месяц бывшая королева стала женой простого рыцаря… а умерла – герцогиней, потому что муж ее всю свою жизнь был вернейшим слугой короля. Очень старая история, – закончил маленький тан, – однако герцоги Даймалько утверждают, что именно так был основан их род.

– Я… понимаю, – вздохнул Эшам. – Но здесь не закатные страны. Другая земля, другие люди. Очень многие сочли бы подобную милость признаком слабости. Осман и так зашел далеко – наложница и ребенок останутся жить.