Запорожцы просыпались, угрюмо смотрели на атамана.

– Осип, ты сам-то, гляди, не свались! Когда спишь- то?
– сказал кто-то из бойких.

– Прогоним турка - поспим.

Осип с факелом над головой прошел по зале, впиваясь глазами в лица запорожцев.

– У нас одно спасение - победить! Бросить город и кинуться напролом через турецкую силу - это смерть. Сидеть в городе, отбивая приступы, тоже смерть: нас мало, но турки должны страшиться нас, как дьявола. Каждую ночь мы будем выходить из города и вырезать, сколько придется. Усталых в Азове ныне нет!

Осип отправил запорожцев на вылазку, а сам пошел прикорнуть. Только лег - стучат. Кто-то упорно бил молотом по железу. Осип покрутил головой: “Что за наваждение? Какие кузнецы еще завелись в цитадели?”

Стучали. Не шибко, не со всего плеча, но стучали. Осип встал. Он должен был знать обо всем в Азове.

Стук шел снизу из самых глубоких подвалов цитадели. Осип пошел на звук.

При свете двух коптилок работали три человека. Один из троих был Худоложка. Они что-то прилаживали к чересчур большому колесу.

– Бог в помощь!

Казаки встрепенулись.

– Атаман!
– Худоложка, исхудавший, черный, бросил молот, протянул руку.
– Погляди, атаман, чего казак Поспешай с сынишками своими удумал.

По колесу, положенному плашмя, в двух вершках друг от друга стояли мортирки да фальконеты. Две дюжины на колесо. Осип нахмурился.

– Бьет беспрерывно, - кинулся спасать свое детище Поспешай.
– Из трех ахнул, повернул - еще из трех, а те, из каких пальнули, заряжай заново!

– Коли где пролом случится, поставил - и бей!
– сказал Худоложка.

– Да и на густое войско можно вывести, - затараторил Поспешай, - такого, чай, турки не видали! Чай, испугаются!

– Пушчонки-то все турецкие, пленные, - сказал Худоложка.

– Чего вы меня уговариваете, - усмехнулся Осип.
– Спасибо тебе, казак Поспешай.

– Так ведь, грешным делом, не сам я докумекался!
– всплеснул радостно руками Поспешай.
– Сынок, Васятка, меньшой. Спит вон.

Осип только теперь и заметил прикорнувшего в уголке мальчишечку. Подошел, посмотрел на хорошее, чистое, детское совсем лицо.

– Мальчишку, как пробовать будете, не тащите в пекло. Проситься будет - скажите, атаман брать не велел. Убережем детишек, Худоложка?

– Убережем, Осип. Себя убережем, значит, и детишек убережем.

– Пора, Худоложка, внутренний ров копать. Стена ненадежная стала.

– Уже начали, атаман.

– Спасибо. Посплю у вас. Стучите, а я вот с Васяткой… Часок…

Атаман лег и заснул, едва коснувшись зипуна головой.

– Мы выдохлись!
– сказал Канаан-паша.

– Я потерял всех сейменов!
– крикнул хан Бегадыр.

Дели Гуссейн-паша затравленно оглядывал командующих. Где былые пиры? Главнокомандующий все шесть дней провел в окопах, посылая войска на приступы. Лицо у него почернело от пороховой копоти, в глазах недоумение, руки дрожат. Поглядел на разумного Жузефа.

– О великий главнокомандующий, мы бьемся не с людьми, а с бестелесными духами!
– сказал Жузеф с поклоном.
– Мы теряем солдат днем под стенами Азова, а ночью нас режут, словно овец.

– Нужно прекратить бессмысленную ночную пальбу!
– крикнул Канаан-паша.
– Казаки подкрадываются в этом грохоте до шатров командующих.

– Завтра пушки умолкнут и без приказа, - вставил свое ядовитое слово евнух Ибрагим.
– Порох иссяк.

– Я приказываю!
– Дели Гуссейн-паша вскочил на ноги.
– Я приказываю завтра опять идти на приступ.

– Войска ропщут, - сказал Пиали-паша.

– Но мы должны хоть чего-то добиться, - крикнул Дели Гуссейн-паша.
– Приказываю овладеть Топраковом-горо- дом. Он прикрывает самую слабую стену Азова.

– Нынче каждая стена Азова слабая, - сказал Жузеф.
– Стены сбиты наполовину. Уцелела только одна башня. Мы сотни раз были на стенах, мы покрывали стены знаменами, но нас всякий раз сбрасывали со стен.

– Но ведь и казаки люди! Они не бесплотны, Жузеф! Они люди, как п мы с тобой. Они смертны. Их мало. Им неоткуда ждать помощи.

– Каждую ночь пловцы пробираются в Азов, - возразил главнокомандующему умеющий вставить словцо Василий Лупу.

– Приказываю перегородить Дон!
– в голосе главнокомандующего власть и ярость.
– Если завтра город взят не будет, я пошлю падишаху письмо и попрошу помощи. Мы возведем новую гору и рухнем на головы казаков, как смертоносная лавина.

– Казаки копают за разрушенной стеной глубокий ров, - сказал Жузеф.