И все же теперь я знала главное: во-первых, меня нельзя убивать, даже бить сильно не полагается, потому есть время и хоть какая-то возможность оказывать сопротивление; во-вторых, нас перевозят, значит, появилась призрачная надежда попытаться если не сбежать, то хотя бы подать знак; в-третьих, Ларс меня ищет, поставив на уши весь Стокгольм. Это «в-третьих» было самым важным, но я старалась о нем не думать.

На то, что Ларс нас найдет, надеяться не стоило совсем, нас перевозят, значит, в живых меня не оставят, напротив, уничтожат при первой же серьезной опасности. Я сбежать не смогу, болит нога, но вдруг получится у кого-то из девушек? Может, нам удастся отвлечь бандитов, чтобы, например, Габи ускользнула? Она самая сообразительная.

Я попыталась тихонько объяснить девушке в чем дело, она кивнула, потом вздохнула:

– Вас будут сильно бить, если я сбегу.

– Нас все равно будут бить, так хоть этих сволочей возьмут.

Слово «сволочей» Габи явно не поняла. Но по моему тону догадалась.

Надежда оказалась настолько призрачной, что растаяла, не успев оформиться.

Нас перевозили ночью, вывели из подвала, рядом с выходом стоял фургон. Рты у всех заклеены скотчем, руки сцеплены, причем попарно – моя левая к левой же Габи, к моей правой правая Тины, из-за чего мы вынуждены идти боком, не очень-то сбежишь. Оказавшись прицепленной к Тине, то есть на расстоянии от Габи, Вилте запаниковала, почти забилась в истерике. Улоф врезал ей по лицу, разбив нос, отчего и ее, и Тину тут же забрызгало кровью. Вилте замолчала, а вот я не выдержала и со всей силы врезала Белому Медведю по коленке. Жаль, повыше не дотянулась, неудобно.

Белый Медведь тут же получил добавку от Йорана, потому что заорал благим матом, нарушая тишину.

Следующую фразу он уже шипел:

– Ну погоди, сучка…

Конечно, это мне.

Тина пожала мне руку в знак благодарности. Вилте не реагировала никак, она хлюпала носом, пуская кровавые пузыри. Ей, видно, во время мучений доставалось особо, потому что девушка была уже практически невменяема, она двигалась как кукла. Я воочию увидела, как физическая боль может просто уничтожить остатки разума.

Тина и Габи пока еще могли соображать. Что же будет дальше?

К нам в фургон втолкнули еще одну бедолагу, которая тут же забилась в угол, словно затравленный зверек. Дверцы захлопнули.

Приехали на маленький пирс, даже не пирс, а деревянный вынос, к которому пристал катер. Совсем недалеко дома, в которых живут люди, слышны даже музыка и голоса. Закричать? Но рты заклеены, руки связаны. И вдруг… На набережной машина! Наши сопровождающие явно напряглись, значит, машина чужая. И… она встала на светофоре на красный.

В «Саабе» двое – хорошо одетые мужчина и женщина. Плохо одетые в таких машинах не ездят. Женщина обернулась, мы встретились взглядом. Конечно, темно, конечно, плохо видно, но она не могла не заметить всей ненормальности нашего положения, наши заклеенные серебристым скотчем рты! Конечно, видела и все поняла, пусть не все, но кое-что, потому что повернулась к своему спутнику, и… машина резко рванулась вперед, пренебрегая красным светом светофора… Вот так, добропорядочные жители Стокгольма никогда не связываются с криминалом!

Нас погнали на катер. Он не настолько велик, чтобы комфортно могли разместиться четыре женщины и трое дюжих мужиков. Любая волна покруче отправит нас на корм рыбам. Кроме того, внизу явно какие-то запасы, потому нас оставили на палубе. Холодно, темно, страшно. Один плюс – рты освободили и руки тоже. Мы сидели, сбившись в кучу, потому что так теплей, даже Вилте прижалась к моему боку.

Куда нас везут? Позвонить бы, может, смогут перехватить по пути? Но мой телефон остался валяться в коридоре того зала… Если бы я только знала, что меня ни разу даже не обыщут!.. Но за столько времени телефон уже сто раз сел, а там, где нас держали, сигнала явно не было.

* * *

И снова та же картина: когда утром полиция явилась по очередному адресу, там остались только следы пребывания многих людей.

А еще страшные свидетельства того, что творилось в подвалах: окровавленные тряпки, распятия, масса приспособлений самого садистского толка, настоящая пыточная.

Группу Дага вызвали туда рано утром, только увидев, что творится внутри, они поняли, что снова опоздали на несколько часов.

– Они опережают нас на шаг, знают все, если способны убить и уйти перед самым нашим приходом.

Это, несомненно, была база той самой банды, некоторые приспособления для пыток точно такие, как мелькали в ролике. Фрида схватилась за горло:

– Даг, если Линдберг попала в этот кошмар, я никогда себе не прощу.

– Почему?

– Да потому что не нужно было давать ей фотографии.

– Это не твоя вина, на встречу с Маргит, не предупредив ни тебя ни меня, она пошла самостоятельно, этого ты ей не поручала.

Справедливо, но мучений Фриды не облегчило.