В полдень маленький черный «мини» остановился перед домом номер 12 в Белгравии, из него вылез худенький черноволосый парень ростом с ребенка. Когда новый охранник, мрачный и волосатый, окликнул его, он мгновенно выстрелил ему в колено из пистолета с глушителем. Как только верзила, скрючившись, упал на землю, он связал ему руки за спиной и защелкнул наручники. Потом с трудом оттащил охранника в глубь холла, чтобы его не было видно. В это время в дом вошла Бриктон и направилась к лифту.

– Чисто, – сказала она парню. Стоя рядом, они походили на велосипед прошлого века с двумя разными колесами – одним огромным, а вторым крохотным.

– Чисто? – переспросил он. – А если сказать – превосходно? Ты когда-нибудь пыталась попасть специально в коленную чашечку?

Пока лифт поднимался на верхний этаж, парень заменил обойму в пистолете.

– Брики, что у тебя в руках?

– Это не пистолет. Зачем мне оружие, если ты рядом?

– Я – узкий специалист, – проворчал плюгавый боевик. – Ты убираешь людей с помощью узких специалистов. А чем так важна эта Нэнси Миллер?

– Это мое дело. Но я тебе вот что скажу, поправь свой паршивый галстук. Ты сейчас встретишься с самым шикарным банкиром исламского мира.

Там, где Ганновер-Гейт вливается в Риджент-парк с запада, странное восьмиугольное каменное строение рассекает движение; так врезается нож в свадебный пирог с завитушками и украшениями. Из всех окон строения прекрасно виден транспорт, который движется в сторону Риджент-парка и обратно. Строение находится сразу за углом от главного входа в Большую лондонскую мечеть. Обычно строение выглядит безлюдным, но не сегодня, в воскресенье Четвертого июля, в половине первого дня.

За грязными окнами второго этажа, откуда лучше видно происходящее, находился П. Дж. Р. Паркинс. Он только что разговаривал с Уинфилд-Хаузом, и полковник Френч уверил его, что никто не предпринимал никаких враждебных акций на терригории особняка: предполагаемому противнику мешает проверка у ворот.

– Во всяком случае, он так говорит, – сказал Паркинс Джоку Принглу. Оба были одеты, как обычно для прогулки в парке в выходной день: старые брюки и поношенные свитеры. Но никто не принял бы их за обычных людей, увидев, что они стоят у грязных окон строения, прямо, как стрелки аспарагуса, и подозрительно смотрят на улицу.

– Я не упрямый баран, так что верю его словам, – ответил рыжеволосый мужчина с сильным шотландским акцентом. – Но нам-то все равно надо заблокировать этих арабов.

– Это одна из самостоятельно действующих групп, финансируемых Панъевразийским кредитным трестом. Ты ведь понимаешь, что это значит.

– Конечно. Никакого насилия.

– Это судьба, Джок, – согласился Паркинс. – Нашим парням только дай подубасить по черепушкам черных карибийцев. Важно одно: чтобы они не слишком сильно колотили своими дубинками по костям. А тем более по почкам. Для черных можно припасти даже несколько смертельных выстрелов, поскольку их не прикрывает сильное государство.

– Я не идиот, Питер. Арабы, которые молятся на коленях, обратясь к Мекке, и наши бобби, избивающие их просто из любви к искусству? – Рыжеволосый слегка улыбнулся. – Сегодня мы не можем позволить разгуляться нашим парням. Пусть ждут до следующего футбольного матча.

– Насколько я понимаю, правоверные должны прийти пешком или приехать на машине. В момент появления они наиболее уязвимы, потому что разделены на группы.

– Я привел в порядок их фургон и поставил его на стоянке у мечети. – Джок долго и заливисто смеялся. – Мне бы хотелось увидеть их лица, когда мы их погоним, они заберутся в фургон, надеясь там что-нибудь найти, но ничего не обнаружат.

Теперь смеялись они оба. Потом рыжеволосый быстро спросил.

– Вы все еще держите этого мерзавца Вимса?

– Да.

– Отпустите!

В маленьком домике все было покрыто толстым слоем пыли, заглушавшей звуки, так что, когда они умолкли, наступила мертвая тишина. Паркинс минуту помолчал, потом переспросил сдавленным голосом.

– Отпустить?

– Экспертиза дала неверный результат, – объяснил Джок успокаивающе. – Нет признаков того, что кто-то прикончил беднягу Риордана. Он умер от ран, полученных в понедельник.

– Экспертиза?.. – Голос Паркинса сорвался. Полицейские долго смотрели друг на друга в полной тишине, пока им не почудилось, что воздух вибрирует от звука натянутых веревок, от напряженного ожидания предательства, убийств и шантажа. Паркинс кисло улыбнулся.

– Да, конечно, – бросил он отрывисто. – Наконец-то они разобрались.

– Смерть вследствие дурного стечения обстоятельств, сказал бы я, – иронически заметил рыжеволосый.

– Смотрите, Джок, вот и бедуины едут!

Оба, несмотря на полноту, побежали через улицу за угол, куда повернул маленький «датсун», до отказа забитый молодыми смуглолицыми парнями. Опередив Паркинса и Джока, трое полицейских остановили машину и приказали всем выйти.